Причинная связь

Установить причинно-следственную связь

Последний критерий — критерий взаимной связи (коммуникативности) доказательств.

Доказательства, в смысле сведений о фактах, будут одновременно и доказательствами с точки зрения теории аргументации. Потому при выявлении внутренней взаимосвязи доказательств суд устанавливает именно логическую связь, не имеющую внешнего выражения.

Необходимо в сознании субъекта оценки доказательств выстраивать причинно-следственные ряды доказательств, восходящие к одному предмету доказывания по делу, то есть к обнаружению значимых для дела фактических обстоятельств, обнаруживать связь совпадения отдельных доказательств. «Когда несколько доказательственных рядов относятся к одному и тому же событию, но объясняют его по-разному или когда значение доказательства в одном ряду противоположно по смыслу его значению в другом ряду, налицо несовместимость доказательственных рядов» Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / А.В. Абсалямов, Д.Б. Абушенко, И.Г. Арсенов и др.; под ред. В.В. Яркова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Инфотропик Медиа, 2011. 1152 с.. Такая несовместимость может свидетельствовать о незавершенности процесса судебного исследования, недостаточности доказательств, а следовательно, невозможности итоговой оценки доказательств.

Изложенная схема вполне применима для установления доказательств и по гражданским делам именно потому, что основана на общих логических представлениях о доказательствах.

Часть 4 ст. 71 АПК устанавливает важное положение, согласно которому каждое доказательство подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Это означает, что каждое доказательство подлежит обязательной оценке (нет никаких доказательств, которые принимались бы на веру без их проверки) во взаимосвязи с другими доказательствами по делу.

В соответствии с ч. 5 ст. 71 АПК никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

Часть 6 ст. 71 АПК является новацией АПК. Согласно ч. 6 ст. 71 АПК арбитражный суд не признает факт установленным, если есть в совокупности несколько условий, применимых к письменным доказательствам:

1) факт подтверждается копией письменного доказательства,

2) оригинал этого письменного доказательства утрачен или не передан в суд,

3) копии документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой,

4) подлинное содержание первоисточника невозможно установить с помощью иных доказательств. Отсутствие хотя бы одного из условий устраняет действие данной нормы.

Если же все условия налицо, то перед судом недостоверное доказательство, которого явно недостаточно для установления конкретного факта, входящего в предмет доказывания.

Арбитражный кодекс закрепляет такое требование как фиксирование результата оценки доказательств в судебном акте. Данная норма взаимосвязана с требованиями, предъявляемыми к решениям арбитражного суда. В соответствии с ч. 4 ст. 170 АПК в мотивировочной части решения должны быть указаны:

1) фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом;

2) доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела, и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

Часть 7 ст. 71 АПК содержит аналогичное требование об отражении в решении суда мотивов принятия или отказа в принятии доказательств, которые были представлены лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений. Мотивы принятия или отказа в принятии того или иного доказательства основаны на оценке доказательств, исследованных в арбитражном суде. Арбитражный суд, оценивая каждое доказательство с позиции его относимости, допустимости, достоверности, а совокупность доказательств — с позиции их достаточности и взаимосвязи с другими доказательствами, приходит к выводу о том, можно ли считать факт установленным по делу. Здесь же следует подчеркнуть, что суд оценивает не только доказательства, собранные лицами, участвующими в деле, но и те, которые получены по инициативе самого суда. Данный вывод вытекает из отсутствия приоритетности одних доказательств перед другими. В случае недоказанности имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд счел установленным, решение подлежит отмене.

Хочется отметить что, законодатель не случайно критерии оценки доказательств расположил в определенном порядке, так как только относимые доказательства суд оценивает с позиций их допустимости, только относимые и допустимые доказательства могут быть оценены с позиций их достоверности и только относимые, допустимые и достоверные доказательства могут быть оценены с позиций их достаточности для успешного разрешения дела.

Установление взаимной связи и достаточности доказательств очень важно, поскольку от соответствия данным критериям совокупности доказательств зависит наличие объективной возможности у суда вынести справедливый судебный акт и решить задачи, стоящие перед арбитражными судами (ст. 2 АПК РФ) Анисимов А. Оценка доказательств арбитражным судом // ЭЖ-Юрист. 2011. N 4. С. 6.

Таким образом, оценка доказательств является наиважнейшей функцией суда, осуществляемой на всех стадиях арбитражного процесса. Ведь на ее основе, руководствуясь процессуальными критериями относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимной связи доказательств, суд производит логические операции по установлению.

Античная философия

Платон различает νους от ανάγκη, то есть намеренное действие ума по идее блага (то, что мы называем целесообразностью) от слепого и рокового действия вещественных элементов (то, что мы называем механической причинностью).

Аристотель в первой книге «Метафизики» дал своё учение о 4-х причинах, или началах, усвоенное средневековой схоластикой, но доселе ещё не исчерпанное философским мышлением. Ища причину вещей или явлений, наш ум ставит не один, а четыре различных вопроса, и только при определённом ответе на все четыре мы получаем полное понятие искомой причины, могущее окончательно удовлетворить требования мысли по данному предмету.

  • Во-первых, мы спрашиваем, из чего происходит данный факт, составляется данный предмет; это есть вопрос о материи, или материальной причины того, что дано (греч. ΰλη, лат. causa materialis).
  • Во-вторых, спрашивается, от чего или чьим действием произведена данная действительность; это есть вопрос о производящей причине, или о «начале движения» (греч. αρχή της κινήσεως, лат. causa efficiens).
  • В-третьих, спрашивается, почему или сообразно чему данный предмет есть то, что он есть; это вопрос о специфической идее, об образующей форме, или формальной причине (греч. είδος, лат. causa formalis).
  • В-четвёртых, спрашивается, к чему, для, или ради чего нечто происходит или существует — вопрос о цели, или конечной причине (греч. τέλος ου ενεκα, лат. causa finalis).

Аристотель характеризует бывшие до него в Греции метафизические системы тем, что они объясняли мир с точки зрения одного или двух видов причинности, пренебрегая прочими, в чём и состоял их главный недостаток.

  • Так, ионийские «физиологи» искали только материальную причину всех явлений, причём одни полагали её в одной стихии, другие — в другой;
  • пифагорейцы остановились на формальной П., которую они находили в арифметических и геометрических определениях;
  • Эмпедокл и Анаксагор к материальным стихиям ионийцев присоединили производящую П., которую первый находил в противоборствующем действии дружественного притяжения и враждебного отталкивания, а второй — в зиждительном действии космического ума;
  • Платон, ища, как и пифагорейцы, формальной П. всего существующего, находил её в идеях, причём он, по не совсем справедливому мнению Аристотеля, оставлял без рассмотрения как производящую, так и конечную причинность.

Обращение исключительного или преобладающего внимания на один вид причинности в ущерб прочим может быть указано как основная погрешность и новейших философских систем. Так, германский идеализм, в особенности гегельянство, более, чем платонизм, подлежит упрёку за то, что формальная причинность саморазвивающегося понятия поглотила здесь все другие, не менее законные, точки зрения, а в метафизике Шопенгауэра все высшие требования ума отстранены всевластием слепой Воли, бессодержательно, бесформенно и бесцельно производящей П. С другой стороны, философская мысль не могла бы удовлетвориться и такой системой, которая, исследуя все существующее равномерно по всем четырём видам причинности, оставляла бы эти различные точки зрения без внутренней связи и окончательного единства.

Учение Аристотеля о 4 П., или началах, разработанное в его школе (см. Перипатетики), а также у новоплатоников и перешедшее в патриотическую и схоластическую философию, получило некоторые осложнения. Стали различать первые П. от вторых, или ближайших (causae secundae seu proximae), явились П. посредствующие (causae mediae), П. орудные (causae instrumentales), П. сопутствующие или сопровождающие (causae concomitantes, у Платона συναιτίαι). При таком обогащении терминологии средневековая мысль не останавливалась равномерно на всех четырёх точках зрения, установленных Аристотелем. К центральной идее — Божеству — применялось преимущественно понятие первой производящей П. (всемогущий Творец), а также П. конечной, или цели (абсолютное совершенство, верховное благо); П. формальная оставалась здесь сравнительно в тени, а П. материальная вовсе исключалась, так как и для философии признавалось обязательным богословское положение о сотворении мира из ничего, хотя это положение не есть какое-нибудь объяснение, а только требование отказаться от всяких объяснений.

Онтология причинной зависимости

В онтологическом смысле причину также можно понимать спецификой, отличающей одно из обстоятельств события изменения, позволяющей видеть данное обстоятельство побудившим (вызвавшим) само событие изменения. Альтернативой причины в таком случае служит следствие (последствие) — формат нечто присущего действительности именно как состоявшегося благодаря данному событию изменения.

Для физического мира само состояние (или — процедура) изменения выделяется феноменально (что подтверждает, в частности, наличие характеристики гистерезиса для обратимых изменений); изменение физического содержания в любом случае обладает свойством протяженности и, следовательно, как темпом, так и динамикой. Именно подобная особенность определяет для изменений физической действительности (материального мира) наличие их начальных и финальных условий, и, по отношению к составляющим этих условий, установление статусов. Идеальное же, не протяженное во времени и в пространстве, обладает лишь отношениями состава (так, «треугольник» определяется в качестве комбинации его трех сторон), возможно, по их статусу и равноценными статусу «причинности». Во всяком случае «отношения состава» идеального — это иные отношения в сравнении с отношениями причинности физически действительного.

Образное поле языка также способно понимать под «причиной» выделение обстоятельств стабильности (или постоянства, прочности, надежности, долговечности, или, иначе, сопротивляемости); что будет противоречить толкованию причины как порождающему условию именно изменения. Привычное в речи выделение обстоятельств стабильности как «причины», скорее всего, следует признать метафорой, фактически, за счет произвольного порядка отображения картины мира перевертывающей ролевую структуру. Если следовать «логике» подобного конструирования высказываний, то носитель действия и предмет, на который оно направлено, меняются ролями, здесь выражение с адекватно выделенной картиной источника действия будет заменено на обратное: не «человек садится на стул», а «стул сажает на себя человека». Состоявшимся следует понимать именно изменение, а если потенциальный побудитель не способен нарушить некоторую стабильность, то изменение происходит не в закрытой условиями подобной стабильности сфере, а вне ее — «мяч не разбил толстое стекло, а лишь отскочил от него».

> Примечания

  1. См. А. Шухов Причинность

Установление причинно-следственных связей в судебной медицине

В связи с потребностью органов юстиции перед судебными медиками возникают экспертные задачи по поиску и установлению признаков причинной связи между явлениями и их последствиями. В настоящее время не имеется единого подхода к установлению признаков причинно-следственной связи между травмой и летальным исходом (А.А. Солохин, 1984). В ходе анализа одной и той же ситуации одни судебные медики ставят повреждения в причинную связь с летальным исходом, а другие нет, приводя зачастую одни и те же аргументы. Разное определение причинно-следственной связи по одним и тем же случаям связано с отсутствием в судебно-медицинской практике нормативных документов, устанавливающих методику нахождения признаков причинности (Ю.А. Хрусталева, 2013).

В соответствии с не отмененным приказом МЗ СССР от 21 июля 1988 года «Об утверждении квалификационных характеристик врачей-специалистов» № 579 врач судебно-медицинский эксперт должен уметь устанавливать причинно-следственную связь между повреждением и неблагоприятным исходом. Следовательно, определение причинной связи является обязанностью судебно-медицинского эксперта как сугубо ведомственная задача (Ю.А. Хрусталева, 2013).

Только всестороннее изучение патоморфологии травматической болезни может материально подтвердить или исключить наличие причинно-следственных связей между конкретным происшествием и смертью травмированного лица. Поэтому объективной основой изучения причинно-следственных связей при смертельных травмах является всестороннее исследование патоморфологии травматической болезни.

На современном этапе развития судебной медицины устанавливаются прямые причинно-следственные связи, что сопряжено с позицией наших заказчиков, которые устанавливают прямые причинно-следственной связи между действиями конкретного лица и наступившими последствиями.

По мнению А.А. Солохина (1984), «…прямая причинно-следственная связь – это такая связь, в которой причина должна быть достаточной, а сама связь – жесткой, однозначной. Последняя в отличие от вероятной связи характеризуется постоянным (во всех случаях) наступлением следствия».

Обязательным условием для установления прямых связей между первым и последним звеньями патогенетической цепи является наличие прямых связей между каждым последовательным звеном этой цепи. Отсутствие такой связи на любом из уровней патогенетической цепи влечет за собой утрату прямой причинно-следственной связи между первым и последним звеньями.

Важно понимать, что повреждение, которое само по себе не вызывает наступления смерти, нередко является условием для усиления действия другой, ранее не проявившейся причины, которая и определяет наступление следствия как неблагоприятного исхода.

Судебно-медицинский диагноз – это медицинское заключение о сущности заболевания (травмы), отображающее нозологию, этиологию, патогенез, морфофункциональные проявления в соответствии с рубриками и терминами, предусмотренными МКБ-10.

Таким образом, диагноз – это раздел заключения эксперта, где устанавливаются причинно-следственные связи между заболеванием и смертью.

Возможности установления причинно-следственных связей мы бы хотели привести на примере перелома костей носа с аспирацией крови и наступлением смерти.

На настоящий момент существует несколько теорий установления причинно-следственных связей между переломом костей носа, развитием аспирации крови и смертью.

Так, О.М. Зороастров (2007), Ю.А. Хрусталева (2013) считают, что развившаяся в результате аспирации крови асфиксия находится в прямой причинной связи с полученными переломами костей носа, которые вызвали кровотечение, обусловившее аспирацию крови в дыхательные пути. В то же время А.А. Солохин, И.Г. Вермель (1995), В.Т. Воронов, А.М. Гуров (2009), Г.В. Недугов, В.В. Недугова (2009), Э.В. Туманов, Б.С. Николаев (2014) прямой причинно-следственной связи в этом случае не усматривают.

При этом оценка патогенеза, построение судебно-медицинского диагноза и выводов у всех авторов разные. Так, Э.В. Туманов, Б.С. Николаев (2014) оценивают патогенез и причинно-следственные связи следующим образом. Алкогольная интоксикация сопровождается функциональным повреждением возвратных нервов, в результате чего перестают функционировать расширяющие голосовую щель мышцы, обездвиживаются мышцы гортани, голосовые связки занимают «трупное положение». Способствующими факторами являются угнетение сознания и положение потерпевшего лежа на спине. В этих условиях при переломе костей носа возникает аспирация крови, проникновение крови в полость альвеол, ОРДС.

Диагноз

  • ОСН: аспирация крови;

  • ФОН: перелом костей носа, носовое кровотечение. Алкогольное опьянение;

  • ОСЛ: острый респираторный дистресс-синдром.

Недостатки: аспирация крови вынесена в рубрику «основное заболевание (повреждение)», таким образом аспирация, по мнению авторов, возникает сама по себе (идиопатическая аспирация), что с точки зрения теории этиологии и патогенеза, на наш взгляд, сомнительно. С другой стороны, аспирация – это осложнение какого-то другого состояния и не может быть вынесена в рубрику № 1 диагноза. Тем более что авторы, рассматривая патогенез данного состояния, в первом звене цепочки указывают алкогольную интоксикацию как причину изменения со стороны голосовых связок.

В этой связи нами предложен следующий вариант патогенеза, диагноза и выводов, с рассуждениями по этому поводу.

Очевидно, что между переломом носа с кровотечением, аспирацией и смертью имеется связь. Но можно ли считать, что эта связь закономерная? Перелом носа сам по себе к смерти не приводит. Значит, перелом носа – это не полная причина смерти, поскольку для реализации неполной причины (перелом носа – смерть) необходим ряд условий, при которых это становится возможным. Такими условиями принято считать отсутствие сознания у потерпевшего и вынужденное его положение на спине. Следовательно, развитие угрожающего для жизни состояния находится в случайной связи с переломом костей носа в силу случайного влияния дополнительных условий. В этой связи возникает ряд вопросов, на которые необходимо ответить врачу судебно-медицинскому эксперту: как будет звучать судебно-медицинский диагноз? Какова первоначальная причина смерти (основное заболевание)? Каков вред здоровью причинен потерпевшему? Как должны звучать выводы?

Общее между аспирацией и травмой то, что механическая асфиксия не возникла бы без перелома носа. Из пункта 15 приказа 194н МЗ и СР от 2008 г. следует, что «возникновение угрожающего жизни состояния должно быть непосредственно связано с причинением вреда здоровью, опасного для жизни человека, причем эта связь не может носить случайный характер». В нашем случае перелом носа непосредственно не связан с угрожающим для жизни состоянием. Это значит, что если возникновение угрожающего жизни состояния возникло через посредничество (содействие) иных случайных факторов, то вред здоровью не следует расценивать как тяжкий, поскольку перелом носа непосредственно не привел к смерти, а аспирация крови – это не закономерное осложнение перелома!

Вывод: перелом костей носа не следует считать основным состоянием (первопричиной смерти)!

Подойдем к проблеме с другой стороны. В данном случае следует ответить на вопрос, что является причиной аспирации. Именно причиной, а не источником. Очевидно, что перелом костей носа – это источник кровотечения. Кровь – это тот объект, который вызвал механическую асфиксию. При ответе на этот вопрос мы опирались на случай из практики, когда пострадавший в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения уснул в мусорном ведре. При вскрытии в трахее и главных бронхах плотно «сидело» множество окурков. Как можно вдохнуть окурки, находясь в мусорном ведре, да еще и лицом вниз? Ответ один: только при глубоком угнетении кашлевого рефлекса. Следовательно, причиной аспирации крови должно быть угнетение кашлевого рефлекса. Такое состояние возможно при тяжелой форме мозговой комы, в том числе алкогольного генеза. Вывод: перелом носа не может быть причиной аспирации. Получается, что перелом костей носа с кровотечением лишь случайный, развивающийся одновременно с мозговыми нарушениями процесс со своей этиологией и патогенезом. Случайное, вынужденное положение потерпевшего на спине есть те условия, при которых два этиологически и патогенетически не связанных процесса пересекаются на каком-то этапе их одновременного развития. Кровь свободно затекает в трахею, перекрывая просветы дыхательных путей, что влечет за собой смерть. В глубокой коме нарастает угнетение стволовых регуляций жизненно важных функций организма, в том числе и угнетение кашлевого рефлекса (Е.А. Лужников, Л.Г. Костомарова, 1989). В этом случае каждое состояние (тяжелое отравление алкоголем и перелом костей носа с носовым кровотечением) в отдельности не вызвало бы летального исхода. Однако их сочетание, а также случайное, вынужденное положение потерпевшего на спине должно явиться условием, при котором два не связанных процесса в результате одновременного развития осложняются затеканием крови в трахею, с развитием механической асфиксии или ОРДС и смерти. Таким образом, смерть потерпевшего находится в непрямой (случайной) связи с переломом костей носа и алкогольным опьянением. На наш взгляд, диагноз должен быть комбинированным, бикаузеальным, сочетанным, а в выводной части экспертизы эксперту следует указать, что между переломом костей носа и смертью прямой причинноследственной связи нет.

Список литературы

  1. Автандилов Г.Г. Оформление диагноза: учебное пособие / Г.Г. Автандилов, О.В. Зайратьянц, Л.В. Кактурский. – М.: Медицина, 2004. – 304 с.

  2. Алиев М.Н. Патологоанатомический диагноз в судебной медицине: монография, изд. 2-е / М.Н. Алиев. – Благовещенск, 2001. – 55 с.

  3. Афанасьева О.В. Логика: учебное пособие / О.В. Афанасьева. – М.: Проспект, 2011. – 272 с.

  4. Исаков В.Д. Судебно-медицинские и юридические аспекты установления причинно-следственных связей / В.Д. Исаков, Ю.А. Хрусталева, М.Ю. Шпаченко // Теория и практика судебной медицины. Труды Петербургского научного общества судебных медиков. – СПб., 2002. – № 6. – С. 21–23.

  5. Князев Н.А. Причинность: новое видение классической проблемы. – М.: Кафедра философии РАН, 1992. – 166 с.

  6. Пахомов А.А. Исторические аспекты решения вопроса об установлении причинно-следственных связей / А.А. Пахомов, Ю.А. Хрусталева // Тезисы работ по судебной медицине молодых ученых вузов Санкт-Петербурга. – СПб., 2003. – С. 4–5.

  7. Солохин А.А. Проблема причинно-следственных отношений в практической судебной медицине / Солохин А.А., Свешников В.А., Дедюева Е.Ю. и др. // Суд.-мед. эксперт. – 1984. – № 1. – С. 3–7.

  8. Туманов Э.В. Судебно-медицинский диагноз и выводы при переломах костей носа с аспирацией крови в дыхательные пути / Э.В. Туманов, Б.С. Николаев // Судебно-медицинская экспертиза. – 2015 – № 1. – С. 56–59.

  9. Установление причинно-следственных связей в судебной медицине / М-во здравоохранения Рос. Федерации, Гос. бюджет. учреждение здравоохранения «Бюро суд.-мед. экспертизы» (редкол.: д.м.н., проф. Г.П. Лаврентюк и др.). – СПб., 2013.

  10. Хрусталева Ю.А. Причинно-следственные связи в судебной медицине: содержание, способы выявления и их значение при экспертной оценке механической травмы. – М.: НП ИЦ «ЮрИнфоЗдрав», 2013. – 254 с.

Вам также может понравиться

Об авторе admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *