Добросовестность в праве

Функции принципа добросовестности в гражданском праве

Принцип добросовестности пронизывает весь ГК РФ. Прежде всего, стоит упомянуть п. 3 ст. 1 ГК РФ, которым закрепляется общая обязанность участников гражданских правоотношений действовать добросовестно при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей. Кроме того, устанавливается общий запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу и на действия в обход закона, иное заведомо недобросовестное осуществление прав (злоупотребление правом). ГК РФ предусматривает правило о том, что стороны должны действовать добросовестно при установлении и исполнении обязательства, а также после его прекращения (п. 1 ст. 10, п. 3 ст. 307 ГК РФ). В обозначенных нормах ГК РФ принцип добросовестности понимается в объективном смысле, как отметил, выступая на конференции Исследовательского центра частного права имени С. С. Алексеева при Президенте РФ (ИЦЧП) «Обязательственное право: классические вопросы и новые вызовы», директор института «М-Логос», д. ю. н. Артём Карапетов. Это значит, что поведение лица оценивается с точки зрения принципов честной деловой практики и этических стандартов, что необходимо отличать от добросовестности в субъективном смысле, то есть «извинительного» незнания лица о тех или иных значимых с правовой точки зрения обстоятельствах, пояснил эксперт.

Артем Карапетов обозначил следующие функции принципа добросовестности в его объективном смысле:

  • восполнение пробелов в законе и договоре (п. 2 ст. 6 ГК РФ), однако суды редко ссылаются на эту норму;
  • расширение пределов договорного обязательства (п. 3 ст. 1, п. 3 ст. 307 ГК РФ), здесь речь идет о создании судами ex post (лат. – исходя из совершившегося, ретроспективно) новых подразумеваемых договорных обязанностей. По сути, отметил эксперт, можно говорить, что сторона обязана делать не только то, что предписано законом, договором или обычаями, но и то, что следует либо не следует делать в силу принципа добросовестности (например, не привозить товар в ночное время). При этом в каждой отдельной ситуации конкретизируют такие обязанности, вытекающие из принципа добросовестности, именно суды;
  • обоснование ответственности за некорректные методы ведения переговоров (преддоговорная ответственность по ст. 434.1 ГК РФ), недобросовестность на этой стадии карается взысканием убытков (п. 3-4 ст. 434.1 ГК РФ, п. 19-21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»);
  • обоснование обязанностей сторон на стадии после прекращения договора (п. 3 ст. 307 ГК РФ). Эксперт указал, что в этом контексте можно говорить, например, об обязанности банка предоставлять выписку по закрытому недавно счету после расторжения договора, обязанности арендодателя согласиться с разумной просьбой выехавшего из помещения арендатора на время повесить у входа в прежний офис объявление о новом адресе бывшего арендатора и т. д.;
  • установление запрета на злоупотребление правом, то есть на недобросовестное его осуществление (п. 1 ст. 10, п. 4 ст. 450, п. 4 ст. 450.1 ГК РФ и др.). Примером, как указал эксперт, может послужить принцип эстоппеля (то есть утраты права ссылаться на те или иные обстоятельства) в разных его проявлениях. Так, частные случаи принципа закреплены в п. 5 ст. 166, п. 5 ст. 450.1 ГК РФ;
  • обоснование признания сделки недействительной в ситуации, когда она формально не подводится ни под одно известное закону основание недействительности (совокупное применение судами п. 1 ст. 10 и ст. 168 ГК РФ);
  • установление запрета на извлечение выгоды или преимуществ в результате своего недобросовестного или неправомерного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Например, пояснил Артем Карапетов, недопущение ситуации выигрыша нарушителя договора от курсовых колебаний в период его просрочки (определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 8 августа 2017 г. № 5-КГ17-117).

По мнению Артема Карапетова, в принципе добросовестности находит свое воплощение понятие справедливости в гражданском праве. «Лучше иметь один трудноопределимый термин, чем два», – заметил он. «Стандарт» добросовестности не является точно определенным, он выявляется ретроспективно судом, а не закрепляется конкретными законодательными предписаниями. Общий по своей формулировке подход к понимаю добросовестности выработал ВС РФ, указав, что судам, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – Постановление Пленума ВС РФ № 25).

Во-первых, указал эксперт, принцип добросовестности можно рассматривать как инструмент легализации судебного правотворчества. Во-вторых, как некую априорно существующую норму, по отношению к которой судьи выступают исключительно в качестве правоприменителей. Включение норм о добросовестности в закон, по мнению Артема Карапетова, позволяет судьям опираться на этические принципы, действуя при этом в пределах закона. Однако, подчеркнул он, это не значит, что судьи могут разрешать конкретные кейсы, как им вздумается, сославшись на ст. 10 ГК РФ. Суд должен формулировать правило, которое он сам считал бы необходимым применять во всех иных делах с подобной фабулой и мотивировать свое de facto правотворческое решение.

Обусловленность обязательств: допустимость потестативных условий и разрыва синаллагмы

Казалось бы, отметил начальник отдела общих проблем гражданского права ИЦЧП (РШЧП), профессор, судья ВАС РФ в отставке, д. ю. н. Сергей Сарбаш, что условные сделки – это некие «маргинальные», редкие элементы гражданского оборота. Однако на самом деле случаев, когда сделку можно квалифицировать как условную, достаточно много, и они встречаются на практике.

Напомним, что согласно ст. 157 ГК РФ допускается совершение сделок под условием. Если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет, то сделка считается совершенной под отлагательным условием (п. 1 ст. 157 ГК РФ). Если стороны поставили в такую зависимость прекращение прав и обязанностей, то сделка считается совершенной под отменительным условием (п. 2 ст. 157 ГК РФ).

В рамках реформы обязательственного права ст. 157 ГК РФ конкретизировали новой ст. 327.1 ГК РФ, которая вступила в силу с 1 июня 2015 года. Эта статья устанвливает, что исполнение обязанностей, а равно осуществление, изменение и прекращение определенных прав по договорному обязательству, может быть обусловлено совершением или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон. Сергей Сарбаш обратил внимание на то, что возможность такой обусловленности применяется только к договорным обязательствам. Как следует из нормы, обусловленными могут быть исполнение обязанностей, осуществление, изменение и прекращение прав. При этом ничего не сказано о возникновении прав и обязанностей – эксперт пояснил, что оно тоже может быть поставлено в зависимость от тех или иных условий, поскольку это вытекает из сути нормы и нет оснований считать иначе.

Помимо того, что условия могут заключаться в совершении либо несовершении определенных действий одной из сторон, они также могут представлять собой наступление обстоятельств, в том числе потестативно зависимых – то есть зависящих полностью от воли одной из сторон. Так, отметил эксперт, можно заключить договор поставки под отлагательным условием о предоставлении банковской гарантии, обеспечивающей исполнение обязательств покупателя по оплате товара или договор аренды вновь построенного здания под отлагательным условием о регистрации на него права собственности арендодателя (п. 52 Постановления Пленума ВС РФ № 25).

Сергей Сарбаш привел и такой пример: договор с риелтором может содержать условие о том, что вознаграждение исполнителя определяется как процент от цены заключенного по результатам оказания таких услуг договора по покупке квартиры и подлежит уплате при условии, что заказчик или его родственники приобретут квартиру, которую исполнитель в рамках своих обязательств демонстрировал заказчику (определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 27 июня 2017 г. № 41-КГ17-8, определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 13 июня 2017 г. № 41-КГ17-5).

Эксперт также обозначил проблему так называемого «подвешенного разрыва синаллагмы». Иными словами, существует проблема разрыва связи обязательств сторон по двусторонне обязывающему (синаллагматическому) договору. Речь идет о возможности постановки под отлагательное условие в целом встречного обязательства такого договора (купли-продажи, подряда и т. д.). Ключевой вопрос заключается в том, может ли сторона в принципе не осуществлять при каких-либо условиях встречное предоставление. Вообще, отметил Сергей Сарбаш, такая ситуация противоречит самой меновой природе и идее обсуждаемых договоров – товар на деньги, деньги на товар. Тем не менее, указал эксперт, ВС РФ высказался положительно по поводу допустимости в целом таких условий в договорах на примере подряда. Отвечая на вопрос о соответствии закону условия договора субподряда о том, что срок оплаты выполненных субподрядчиком строительных работ исчисляется с момента сдачи генподрядчиком результата этих работ заказчику или с момента получения генподрядчиком оплаты от заказчика, ВС РФ указал, что такое условие допустимо, но при этом оплата в любом случае должна быть произведена по истечении разумного срока (Обзор судебной практики ВС РФ № 2 (2017), п. 23 постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»). «Тотального разрыва синаллагмы быть не может, иначе это не будет синаллагматическим обязательством, а вот темпоральный разрыв возможен», – подытожил Сергей Сарбаш. Иными словами, по выражению эксперта – «немного подождать, пока заказчик заплатит допустимо, а вообще не платить – недопустимо».

Сергей Сарбаш обозначил также, что не существует универсального последствия обусловленности сделки, но можно выделить отдельные, например:

  • прекращение сделки или вступление сделки в силу;
  • изменение каузы (типа, вида) сделки;
  • квалификация притязания в качестве натурального;
  • отпадение условия по истечении разумного срока.

Проблема следования некоторых обязательств за вещью на примере платежей за капремонт и ренты

Доцент кафедры гражданского права НИУ ВШЭ, к. ю. н. Мария Ерохова отметила, что в российском праве появляются разные институты, представляющие собой обязательства, которые привязываются к праву на вещи. Ученые в России уделяют этой проблеме мало внимания, подчеркнула эксперт, однако можно вычленить практически актуальные вопросы в этой области. Условно можно охарактеризовать обсуждаемое явление, по словам доцента, как «вещное обязательство». Речь идет о том, что обязанным в таких случаях (или обязательствах) является тот, у кого право на вещь, а управомоченным – тот, кто назван таковым законом, пояснила Мария Ерохова.

Самый яркий пример таких «вещных обязательств» содержится в Жилищном кодексе. При переходе права собственности на помещение в многоквартирном доме к новому собственнику переходит обязательство предыдущего собственника по оплате расходов на капитальный ремонт общего имущества, в том числе не исполненная предыдущим собственником обязанность по уплате взносов на капитальный ремонт (за исключением такой обязанности, не исполненной Российской Федерацией, ее субъектом или муниципальным образованием) (ч. 3 ст. 158 Жилищного кодекса РФ). Таким образом, взносы на капремонт следуют за вещью, обязанность по их уплате и является тем самым «вещным обязательством». Интересно при этом, отметила эксперт, что по коммунальным услугам регулирование другое, то есть долг по оплате коммунальных услуг остается за прежним собственником (п. 5 ч. 2 ст. 153 Жилищного кодекса РФ).

«Регулирование по взносам на капремонт понятно, тот, кто собственник – с того и требуем», – отметила эксперт. Однако можно поставить вопрос о том, а можно ли взыскать задолженность по взносам на капремонт с прежнего собственника? Согласно букве закона и концепции «вещных обязательств» или следования обязательств за вещью – нельзя, пояснила эксперт. Между тем в практике есть интересный пример. Так, в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 13 апреля 2018 г. № Ф06-31704/18 по делу № А65-17890/2017 кассационный суд подтвердил решения первой и апелляционной инстанций и удовлетворил требование управляющей компании к муниципальному образованию – прежнему собственнику квартиры, о взыскании неосновательного обогащения в том числе в отношении средств, составляющих задолженность по взносам на капремонт. Возражения ответчика о переходе обязанности по их оплате на нового собственника суды отклонили. Однако при этом суд обратил внимание на то, что ч. 3 ст. 158 Жилищного кодекса РФ была с 30 июля 2017 года изменена Федеральным законом от 29 июля 2017 г. № 257-ФЗ (далее – Закон № 257-ФЗ ). Согласно прежней редакции из числа прежних собственников, чья задолженность по взносам за капремонт переходит к новому, не исключались Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования. То есть по прежней норме задолженности даже таких субъектов права переходили к новым собственникам, в том числе физлицам. Новое же регулирование предполагает, что если речь идет о таких «публичных» субъектах, то они сами остаются обязанными лицами в отношении погашения накопившейся задолженности в период их владения на праве собственности соответствующей квартирой. При этом ч. 2 ст. 2 Закона № 257-ФЗ придала новому регулированию обратную силу, распространив его на правоотношения, возникшие с 1 января 2013 года. Именно поэтому у суда было в данном случае право возложить обязанность по оплате задолженности по взносам на капремонт на прежнего собственника – муниципальное образование.

Еще одна проблема, которую подняла эксперт, касается вопроса о том, подлежит ли взысканию с покупателя (нового собственника) неустойка, начисленная за период, когда взносы на капитальный ремонт не осуществлял прежний собственник. Мария Ерохова считает, что с нового собственника такие проценты взыскивать нельзя. По ее мнению, обязанность оплачивать задолженность предыдущего собственника является «вещной», то есть платеж обусловлен правом собственности на квартиру, поэтому ни о каких процентах за пользование чужими денежными средствами речи идти не может (ст. 395 ГК РФ). Никакие санкции, связанные с задолженностью, к новому собственнику применяться не должны. В связи с этим дискуссионным эксперту представляется постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16 мая 2018 г. № Ф07-3773/18 по делу № А56-40764/2016, в котором суд взыскал с нового собственника как сумму основного долга по взносам на капремонт, так и неустойку в пользу управляющей компании. В действительности, пояснила эксперт, в рассматриваемом деле и прежний, и новый собственники являются дочерними компаниями одной крупной организации, поэтому через аффилированность суд мог бы объяснить взыскание неустойки, против чего возражал ответчик (новый собственник), ссылаясь на позицию, аналогичную занимаемой Марией Ероховой. Однако проблема заключается, по мнению эксперта, в том, что суд не объяснил взыскание неустойки конкретными обстоятельствами дела и изложил лишь общую позицию, которая в перспективе может быть «растиражирована».

Еще одним, можно сказать «классическим», примером «вещного обязательства» являются обязательства по договору ренты, отметила эксперт. Напомним, что согласно п. 1 ст. 586 ГК РФ рента обременяет земельный участок, предприятие, здание, сооружение или другое недвижимое имущество, переданное под ее выплату, в случае отчуждения такого имущества плательщиком ренты его обязательства по договору ренты переходят на приобретателя имущества. Мария Ерохова указала на то, что практика по обозначенной норме уже есть, хотя ее и немного.

Институты частного права в преломлении законодательства о закупках

Доцент ИЦЧП (РШЧП), к. ю. н. Анна Сироткина обозначила, ссылаясь на данные Минфина России, что только в первом полугодии 2018 года заключено около 1,81 млн контрактов для государственных и муниципальных нужд в совокупности на сумму более 3,27 трлн руб. Можно говорить о том, что механизмы госзакупок прочно интегрированы в хозяйственный оборот. При этом, отметила эксперт, для данной сферы хозяйственной деятельности, несмотря на ее публичный элемент, характерно использование и частно-правовых институтов, например, независимой (банковской) гарантии (ст. 368 ГК РФ). Однако такой способ обеспечения обязательств по законодательству о госзакупках имеет свои особенности. Например, обеспечение должно существовать на протяжении всего срока действия контракта и дополнительного периода (не менее одного месяца) по истечении данного срока (п. 5 ч. 2 ст. 45, ч. 3 ст. 96 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», далее – Закон № 44-ФЗ).

Напомним также, что банковская гарантия по законодательству о госзакупках должна быть безотзывной и соответствовать дополнительным требованиям, устанавливаемым Правительством РФ, например, требованию о необходимости закрепления условия о том, что расходы, возникающие в связи с перечислением денежных средств по гарантии, несет гарант (ч. 2, ч. 8.2 ст. 45 Закона № 44-ФЗ, постановление Правительства РФ от 8 ноября 2013 г. № 1005 «О банковских гарантиях, используемых для целей Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»).

Анна Сироткина указала на проблему отзыва лицензии у банка. Основания для прекращения банковской гарантии устанавливаются ст. 378 ГК РФ, но среди них не фигурирует случай отзыва у банка лицензии. Тем не менее, очевидно, что в такой ситуации исполнение становится невозможным, а это не согласуется с принципом максимального обеспечения по законодательству о госзакупках (то есть необходимости обеспечения на весь срок действия контракта и дополнительный период после его прекращения). Этот вопрос пока не решен законодателем, указала эксперт, и участники контрактных правоотношений самостоятельно разрешают проблему путем фиксации в контрактах условия о необходимости предоставления новой гарантии на случай невозможности исполнения по первоначальной ввиду отзыва у банка лицензии. Однако при фиксации такого условия в контракте тоже могут возникнуть проблемы, считает эксперт, ведь такое условие ФАС России может квалифицировать как нарушающее принцип обеспечения конкуренции (ст. 8 Закона № 44-ФЗ).

Какой по общему правилу должен быть размер обеспечения исполнения контракта по Закону № 44-ФЗ? Узнайте ответ в «Энциклопедии решений. Государственные и корпоративные закупки» интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

В закупках может использоваться и обеспечительный платеж (ст. 381.1 ГК РФ), отметила эксперт. Так, ВС РФ указал, что правовой режим денежных средств, внесенных исполнителем в качестве обеспечения исполнения контракта и подлежащих возврату заказчиком в случае надлежащего исполнения обязательств по контракту или, если это предусмотрено контрактом, по истечении гарантийного срока, определяется в соответствии с нормами § 8 главы 23 ГК РФ об обеспечительном платеже (п. 28 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом ВС РФ 28 июня 2017 г., далее – Обзор судебной практики применения законодательства о контрактной системе).

В указанном обзоре ВС РФ также пришел к выводу о том, что, например, неуказание в контракте какого-либо конкретного существенного нарушения обязательства, являющегося основанием для заявления одностороннего отказа, не может свидетельствовать об отсутствии у стороны такого права при наличии соответствующего основания в ГК РФ. ВС РФ, согласившись с нижестоящими судами, пояснил, что Закон № 44-ФЗ указывает лишь на необходимость закрепить в контракте саму возможность его расторжения в одностороннем порядке по правилам гражданского законодательства (ч. 9 ст. 95 Закона № 44-ФЗ). При этом основания для принятия заказчиком решения об одностороннем отказе от договора установлены в ГК РФ и подлежат применению (п. 14 Обзора судебной практики применения законодательства о контрактной системе).

Анна Сироткина акцентировала внимание также на проблеме реализации принципа свободы договора в закупках при привлечении субподрядчиков. Согласно п. 1 ст. 706 ГК РФ если из закона или договора подряда не вытекает обязанность подрядчика выполнить предусмотренную в договоре работу лично, подрядчик вправе привлечь к исполнению своих обязательств других лиц (субподрядчиков). В контексте правоотношений в рамках закупок, пояснила эксперт, встает вопрос о том, может ли условие о личном выполнении работ рассматриваться как ограничение круга потенциальных участников закупки. Именно в таком ключе (как ограничение доступа к участию) воспринимали обозначенное условие антимонопольные органы. Однако, как указал ВС РФ еще в 2011 году, такой подход не может применяться в качестве общего правила. Установление требований о выполнении контракта лично, без привлечения субподрядчиков, отвечающих потребностям и интересам заказчика, не может рассматриваться как ограничение круга потенциальных участников закупки. Суд пояснил среди прочего, что запрет привлечения субподрядчиков и соисполнителей не является требованием, предъявляемым к участнику закупки, а относится к порядку исполнения договора и соответствует положениям ст. 706 и 780 ГК РФ, предоставляющим возможность включения в договор условия о личном выполнении подрядчиком работ (оказании услуг). При этом ВС РФ обозначил, что обсуждаемое условие о личном исполнении может рассматриваться как нарушающее законодательство, если будет доказано, что оно включено в документацию о закупках специально для того, чтобы обеспечить победу конкретному хозяйствующему субъекту (п. 7 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с применением Федерального закона от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», утвержденного Президиумом ВС РФ 16 мая 2018 г.). Эксперт отметила, что в разъяснении ВС РФ четко прослеживается направленность на обеспечение принципа соблюдения баланса частных и публичных интересов.

Анна Сироткина указала в контексте рассуждений о свободе договора также на то, что ГК РФ допускает экономию подрядчика при сохранении за ним права на оплату работ по цене, предусмотренной договором, если заказчик не докажет, что полученная подрядчиком экономия повлияла на качество выполненных работ (п. 1 ст. 710 ГК РФ). В то же время в госзакупках цена контракта является твердой и определяется строго на весь срок исполнения контракта (ч. 2 ст. 34 Закона № 44-ФЗ), что свидетельствует об ограничении действия принципа свободы договора в этой сфере и объясняется публичным элементом соответствующих правоотношений.

***

Гражданское право в нашей стране еще сравнительно «молодое», оно находится в стадии активного развития и реформирования. В том числе поэтому по некоторым вопросам консенсус пока не достигнут, например, в отношении подходов к понимаю принципа добросовестности. Тем не менее за последние пять лет гражданское законодательство подверглось значительным изменениям: появились новые институты (астрент, заверения об обстоятельствах и т. д.), изменились или были конкретизированы «старые» (например, ст. 327.1 ГК РФ). Кроме того, некоторые институты только начали подвергаться теоретической проработке (вопрос о следовании обязательств за вещью) или рассматриваться с нового ракурса (например, с точки зрения законодательства о закупках).

Экспертное сообщество в результате осмысления прежде всего реформы обязательственного права предлагает пользоваться среди прочих следующими «советами»:

  • не злоупотреблять ссылками на принцип добросовестности в тех случаях, когда применимо иное конкретное регулирование;
  • соблюдать запрет на «тотальный разрыв синаллагмы» в условных сделках;
  • задуматься об обеспечении публичности сведений о задолженности по капремонту ввиду «вещной» природы такого обязательства;
  • соблюдать при применении гражданско-правовых институтов в закупках баланс частных и публичных интересов.

Общее значение принципа добросовестности для права

К концу прошлого столетия во многих европейских правопорядках в целом сложилось достаточно четкое понимание сути и содержания принципа добросовестности. Считается, что ему подчинена вся правовая жизнь. Он имеет значение не только в обязательственном праве, но и везде, где имеется особая связь между двумя и более лицами, например, в других областях гражданского права, таких как вещное или семейное право, а также в публичном праве, в процессуальном праве . Принцип добросовестности как правовая категория принципиальным образом отличается от привычных правовых институтов и правил. Здесь не имеется таких неотъемлемых составляющих правовой нормы, как гипотеза, диспозиция, санкция. Предназначением принципа добросовестности является обеспечение реализации правового регулирования, основанного на единстве буквы и духа закона, чтобы формальные позитивные нормы в конкретных ситуациях не расходились с целями правового регулирования. В этом смысле принцип добросовестности можно охарактеризовать как правовую материализацию духа права в отдельных случаях правоприменения.

Принцип добросовестности в нормах российского гражданского кодекса

В общей части Гражданского кодекса Российской Федерации содержится достаточно много норм, так или иначе связанных с принципом добросовестности. В каких-то он прямо упоминается, в каких-то нет, но тем не менее сами эти нормы являются материализацией, конкретизацией принципа добросовестности (см., например,: ст. 1 пп. 3, 4, ст. 6 п. 2, ст. 10, ст. 53 пп. 2, 3, ст. 62 п. 4, ст. 65.2 п. 4, ст. 157 п. 3, ст. 166 п. 2, п. 5, ст. 179 п. 2, ст. 220, ст. 307 п. 3, ст. 431.1, ст. 431.2, ст. 432 п. 3, ст. 434.1, ст. 450 п. 4, ст. 450.1 пп. 4,5,6, ст. 451 ГК РФ). Российское право, следуя современным правовым тенденциям, восприняло не только сам принцип добросовестности, но и многие правовые институты, на нем основанные. Содержащиеся в ГК РФ нормы в целом отражают сложившуюся в зарубежной и международной доктрине систему принципа добросовестности. Нормы и правила, основанные на принципе добросовестности, являются его частью и должны рассматриваться в его контексте и его системе. Исходя из сути, содержания и системы принципа добросовестности данные нормы и следует понимать, толковать, наполнять содержанием и применять.

Система принципа добросовестности

Анализ более чем столетнего периода интенсивного развития принципа добросовестности в судебной практике и доктрине позволяет определить достаточно четкую внутреннюю систему принципа добросовестности . Раскрывается она через специально-юридические функции (конкретизирующая функция, дополняющая функция, ограничительная функция и корректирующая функция), которые направленны непосредственно на регулирование общественных отношений. Функциональный способ систематизации позволяет более четко определять каким образом принцип добросовестности может действовать в тех или иных правоотношениях.

Конкретизирующая функция

В область данной функции относится регулирование уже имеющихся, возникших прав и обязанностей. Осуществление прав и исполнение обязанностей должно отвечать критериям добросовестности. К области применения конкретизирующей функции относятся вопросы о том, каким образом и каким способом должны исполняться обязанности добросовестного должника. Основанием для такого подхода является одно из основных правил принципа добросовестности, а именно, обязанность сторон учитывать права и интересы друг друга. Об этом говорится как п. 3 ст. 1, так и п. 3 ст. 307 ГК РФ. Но в плане формулировки более информативен п. 3 ст. 307 ГК РФ, так как в нем во взаимосвязи с принципом добросовестности прямо указывается на необходимость учитывать права и законные интересы друг друга.

Дополняющая функция

В этой функции принцип добросовестности применяется тогда, когда из него вытекает наличие у сторон правоотношения определенных обязанностей, прямо не указанных в условиях договора или нормах закона. Отношения сторон в рамках существующего основного правоотношения, а также в связи с возможным его возникновением или в связи с его окончанием имеют определенную или определяемую, с точки зрения права и совокупности прав и интересов сторон, цель. Достижение такой цели не всегда может обеспечиваться только исполнением основных обязанностей, составляющих предмет обязательства. В ГК РФ нормами, легитимирующими наличие тех или иных дополнительных обязанностей в конкретном правоотношении, являются п. 3 ст. 1 ГК РФ как общая оговорка, а также более конкретные п. 3 ст. 307 и ст. 434.1 ГК РФ.

Ограничительная функция

Если осуществление того или иного субъективного права формально соответствует имеющемуся законодательному регулированию, но при этом противоречит принципу добросовестности, то оно подлежит ограничению. В подобных случаях осуществление субъективных прав должно быть ограничено до пределов их соответствия принципу добросовестности. Вытекающая из принципа добросовестности обязанность учета прав и интересов другой стороны здесь также является определенным масштабом для правового регулирования, в том числе для ограничения субъективных прав. Общими основополагающими отправными точками служат нормы пп. 3, 4 ст. 1 и п. 3 ст. 307 ГК РФ. Ограничительная функция принципа добросовестности идет дальше традиционных правовых институтов, ограничивающих субъективное право, таких как запрет шиканы или недопустимость умышленного причинения вреда. При ограничении права в силу принципа добросовестности вина во многих случаях не является необходимой предпосылкой. Институциональные злоупотребления — осуществление субъективного права в противоречии с ее социальным назначением. Как правило сюда относятся случаи «непропорциональной реакции». Примеры: п. 4 ст. 450 и п. 4. ст. 450.1 ГК РФ. Индивидуальные злоупотребления — осуществление лицом своего субъективного права противоречит принципу добросовестности в силу самого факта его использования. Как правило сюда относятся случаи «противоречивого поведения». Примеры: п. 3 ст. 157, пп. 2, 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1, п. 3 ст. 432, пп. 5, 6 ст. 450.1 ГК РФ.

Корректирующая функция

В силу изменения обстоятельств в существующих правоотношениях исполнение обязанности должником может быть ограничено, обязанность может быть изменена или должник вообще может быть освобожден от исполнения обязанности. Общим основанием для таких изменений является ситуация, когда исполнение обязанности в принципе или в неизменном виде является для должника неприемлемым. Понятие неприемлемости вытекает из принципа добросовестности и тесно связано с правилом о необходимости учета прав и интересов другой стороны. Неприемлемость может быть основана на личных субъективных причинах должника или в силу существенного дисбаланса интересов сторон вследствие непредвиденных изменившихся обстоятельств. В первом случае правовым основанием являются общие нормы о принципе добросовестности п. 3 ст. 1 и п. 3 ст. 307 ГК РФ. Во втором случае это теория о существенном изменении обстоятельств или отпадении основания сделки (ст. 451 ГК РФ).

Литература

  1. Нам К. В. Принцип добросовестности: некоторые проблемы развития доктрины. // Вестник гражданского права. 2017. № 6.
  2. Нам К. В. Дело о позднем предъявлении требования о возврате излишне уплаченного гонорара. Решение Верховного суда Германии и комментарий к нему. // Вестник экономического правосудия. 2018. № 4.
  3. Нам К. В. История принципа добросовестности (Treu und Glauben) до принятия Германского гражданского уложения. // Lex Russica. 2018 № 5.
  4. Нам К. В. История развития принципа добросовестности (Treu und Glauben) в период с 1900 по 1945 г. // Вестник экономического правосудия. 2018. № 6.
  5. Нам К. В. Развитие принципа добросовестности (Treu und Glauben). Современный этап. Внутренняя систематика. // Вестник экономического правосудия. 2018. № 7.
  6. Нам К. В. Дополнительные обязанности сторон в обязательстве (п. 3 ст. 307 ГК РФ) // Хозяйство и право. 2018. № 12.
  7. Нам К. В. Повседневная преддоговорная ответственность и договор с защитным эффектом в пользу третьего лица. Решение Верховного суда Германии от 28.01.1976 VIII ZR 246/77. // Вестник экономического правосудия. 2018. № 12.
  8. Нам К. В. Принцип добросовестности. Система и бессистемность. // Вестник гражданского права. 2019. № 1.
  9. Новицкий И. Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 1916. № 6, 7, 8 (Вестник гражданского права. 2006. № 1).
  10. Скловский К. И. Проблемы применения нормы ст. 451 ГК РФ: Валютная оговорка и баланс интересов сторон договора. // Вестник экономического правосудия. 2016. № 7.
  11. Скловский К. И. Применение права и принцип добросовестности // Вестник экономического правосудия. 2018. № 2.

Понятие добросовестности в гражданском праве: теоретический анализ

Гармония совместного человеческого общежития возможна тогда, когда определены ценности, устанавливающие требования позитивного поведения. По словам Макса Шелера, ценность содержит благо, обеспечивающее взаимные интересы. Одной из таких ценностей гражданского права является добросовестность .

Обращаясь в исторический экскурс развития правовой ценности добросовестности, мы обнаружим совершенно неравномерную эволюцию толкования добросовестности в праве России и Западных держав.

Западная правовая система, освоившие пласты ценностей римского права, приступила к постепенному трансформированию добросовестности из обычая в принцип гражданских правоотношений.

Но в отличие от западной правовой науки российское право не обладало разработанной римскими юристами концепцией добросовестности. К тому же Россия претерпела множество неблагоприятных внешних и внутренних факторов на всем историческом промежутке, усугубивших ее развитие государственно-правовых институтов.

Поэтому все это сказалось на отсутствии четко разработанного учения о добросовестности в России.

На территории нашего российского государства первоначально поддержание общественного порядка обеспечивалось первобытно — общинными ценностями, одна из которых была добросовестность. С усложнением государственно-правовых институтов обычай перестал справляться со своей функцией, и навстречу ему пришло писаное право .

Многие ценности, существовавшие первоначально в форме обычая, преобразовались в принципы, не все из которых получили законодательное определение.

Данная сложившаяся проблема с принципами в связи с отсутствием их законодательного определения противоречит законам формализма, неотъемлемого атрибута писаного права, четко регламентирующего правила поведения.

Так, в связи с этим, добросовестность вступает в противоречие с духом российского законодательства, создавая путаницу, неясности и правонарушения.

На сегодняшний день ни российское, ни западное право, лишь за исключением некоторых, не имеют в своем гражданском законодательстве сформулированного определения добросовестности.

Добросовестность в ГК РФ регламентируется множеством статей: 6, 10, 53, 234, 602, 662, 1361, 1466 ГК РФ . И нигде среди норм ГК РФ не содержится определения добросовестности.

В российском гражданском праве добросовестность рассматривается:

как оценочное понятие для определения поведения субъектов гражданского правоотношения — п. 2 ст. 6 ГК РФ указывает, что при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются, исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости;

и как правило поведения субъектов правоотношения при осуществлении ими гражданских прав и исполнении обязанностей – ст. 10 ГК РФ гласит, что добросовестность участников гражданского правоотношения предполагается, то есть при осуществлении и защите гражданских прав действует презумпция добросовестности;

и как самостоятельный термин, характеризующий добросовестного приобретателя – п. 1 ст. 302 ГК РФ называет таковым приобретателя имущества, который, приобретая вещь, не знал и не мог знать о том, что продавец не имел права ее отчуждать .

Отсутствие законодательного закрепления добросовестности порождает немало дискуссий между российскими правоведами уже долгое время. Вопрос понимания добросовестности не был решен в отечественном праве, как дореволюционными, так и современными юристами.

И.Б. Новицкий, опираясь на сформулированные положения римского права о добросовестности, полагал, что «добрая совесть включает в себя такие элементы, как: знание о другом, об его интересах, знание, связанное с известным доброжелательством; элемент доверия, уверенность, нравственные основы оборота принимаются во внимание, что от них исходит каждый в своем поведении» .

Л.И. Петражицкий, напротив, говорил о добросовестности как о незнании (извинительном заблуждении), отрицая всякое присутствие в добросовестности нравственных начал .

Добросовестность, как и любую правовую категорию, необходимо рассматривать с субъективной и объективной стороны, которые являются неотделимыми слагаемыми единой правовой ткани.

Правообразование реализуется через сознание и волю законодателя и общества (субъективная сторона). А объективная сторона является ее прообразом, т.е. правовой оболочкой.

В этом и состоит их неразрывная связь.

Поэтому современные цивилисты к определению добросовестности подходят с субъективной и объективной стороны.

Судьи Конституционного суда РФ и Арбитражного суда РФ Г.А. Гаджиев и О.М. Свириденко заявляют, что добросовестность понятие объективное. По их мнению, добросовестность представляет собой осуществление субъективных прав лицом, при котором не причиняется вред и не создается угроза причинения вреда иным лицам.

С.А. Краснова определяет добросовестность через субъективную сторону поведения участников гражданских правоотношений, наличие которой в предусмотренных законом случаях позволяет субъекту беспрепятственно осуществлять свои права и требовать исполнения обязанностей, а ее отсутствие ведет для субъекта гражданских правоотношений придержаться неблагоприятным условиям .

С точки зрения А.А. Малиновского, добросовестность это ни что как внутренний предел осуществления права, который следует рассматривать как стремление субъекта отказаться от зловредного осуществления права, исходя из своих внутренних убеждений .

К. Скловский понимает под доброй совестью «исходную позицию лица, уважающего своего контрагента, видящего в нем равного себе и этим актом признания и приравнивания постоянно воспроизводящего право на элементарном и тем самым – на всеобщим уровне» .

В.И. Емельянов и В.В. Витрянский заявляют, что невозможно выработать общего подхода к определению добросовестности.

В.И. Бабаев видел в добросовестности честность, тщательное и аккуратное выполнение обязанностей, старательность, исполнимость .

Таким образом, из вышеперечисленных взглядов российских цивилистов о добросовестности с субъективной стороны она выступает в качестве внутреннего механизма, определяющего психическое отношение к своим действиям (бездействиям) (не знал и недолжен был знать). А объективная сторона добросовестности придает ее форму в виде правил поведения субъектов гражданских правоотношений, устанавливающих баланс взаимных интересов, основанных на доверии друг к другу.

Большая часть зарубежных законодателей в гражданском праве тоже не сформировали какую–либо позицию по пониманию дефиниции добросовестности.

Тем не менее, нормативное определение добросовестности значится в праве некоторых государств.

ETK США в п. 19 ст. 1-201 добросовестность регламентирует как фактическую честность в поведении или сделке . ГК Нидерландов добросовестность представляет собой как сочетание «справедливости и разумности» .

Кроме всего изложенного особый интерес вызывает антипод добросовестности – недобросовестность, которая имеет похожие черты с виной (принцип уголовного права).

Термин недобросовестности можно обнаружить в нормах ГК РФ (п. 3 ст. 157, п. 3 ст. 220, ст. 303, ст. 1103, п. 7 ст. 1252, п. 2 ст. 1512).

Так в ст. 303 ГК РФ недобросовестный приобретатель раскрывается через формулу «знал и должен был знать». Следовательно, элемент знание, предполагающий психические операции, становится определяющим критерием добросовестности.

Недобросовестность следует понимать как психическое отношение к своим действиям (бездействиям), базирующийся на формуле «знал и должен был знать». Поэтому недобросовестность также как и виновность включает в себя интеллектуальные (осознание своих действий и предвидение возможного результата) и волевые элементы (желание или нежелание наступления этого результата). При том интеллектуальная сторона подчиняет себе волевую сторону.

Формула «знал и должен был знать» констатирует о человеке, обладающего средними психическими способностями (разумность).

Из этого следует, что разумность является неотъемлемой частью добросовестности. И недобросовестность тождественна виновности, различаясь только по сфере регулирования правоотношений. Недобросовестность применяется в гражданско-правовых отношениях, а виновность – в уголовно-правовых отношениях.

При рассмотрении добросовестности с точки зрения деления на два составляющих элемента, то мы получим: добро и совесть.

Раскрывая значение этих понятий, узнаем, что добро означает положительное начало в нравственности, противоположное злу, а совесть — нравственное сознание человека, выражающееся в оценке собственных и чужих поступков на основании определенного критерия добра и зла.

Великий российский писатель А.С. Пушкин в своем произведении «Гробовщик» обращает внимание на проблему совести в праве: его герой недобросовестно относящийся к выполнению договоров, внешне нереагирующий на совесть, тем не менее, где-то глубоко в подсознании несет внутреннюю санкцию договора, так как, извлекая прибыль путем нечестных, недобросовестных поступков, он, так или иначе, страдает от этого .

Из приведенных понятий добра и совести, заложенных в единой дефиниции добросовестности, можно предположить, что добросовестность означает правило поведения, при котором лицо должно регулировать свое поведение в соответствии с нормами, принятыми в обществе, и, несущими благо для всех.

Теоретический анализ добросовестности привел меня к выводу, предложить ее следующее определение — честное, правильное исполнение закона, которое и должно быть отражено в ГК РФ. При этом «честное» определяет отношение субъекта правоотношения к своему действию (бездействию), а «правильное» – совершение действия (бездействия) в точном соответствии со смыслом статьи, вложенным в нее законодателем.

Кроме того, добросовестность имеет определенную схожесть с понятием законности. Однако, понятие добросовестности шире, чем законность. Так как добросовестность, собственно, включает в себя честность и правильное исполнение закона.

Литература:

  1. Шелер М. Избранные произведения. М., 2000. С. 279.

  2. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1985. С. 210.

  3. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (ред. от 6 апреля 2011 г. с изм., внесенными Федеральными законами от 24 июля 2008 г. N 161-ФЗ, от 18.07.2009 N 181-ФЗ): принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 21 октября 1994 г. // СЗ. РФ. 1994, N 32, ст. 3301; 2002, N 12, ст. 1093; 2006, N 2, ст. 171; N 3, ст. 282; 2009, N 1, ст. 20; 2011, N 15, ст. 2038; СЗ. РФ; Часть вторая от 26 января 1996 г. N 14-ФЗ // СЗ.РФ. 1996, N 5, ст. 410; 14.02.2011, N 7, ст. 901.; Часть четвертая от 18 декабря 2006 г. N 230-ФЗ // СЗ. РФ. 2006, N 52, ст. 5496; 2010, N 41 (2 ч.), ст. 5188.

  4. Новиков М.В. Добросовестность как принцип права // Актуальные проблемы реформирования современного законодательства Российской Федерации: сборник тезисов докладов (по материалам Всероссийской ежегодной научной студенческой конференции). Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 16 апреля 2010. С. 85 — 86.

  5. Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права. № 1. Т. 6. С. 131.

  6. Петражицкий Л.И. Права добросовестного владельца на доходы с точки зрения догмы и политики гражданского права. М.: Статут, 2002. С. 235.

  7. Интервью с Г.А. Гаджиевым, заслуженным юристом России, доктором юридических наук, судьей Конституционного Суда РФ // Юридический справочник руководителя. № 11. 2004. С. 23.

  8. Интернет-интервью с О.М. Свириденко, Председателем Арбитражного суда г. Москвы: «Арбитражный суд г. Москвы. 70 лет. Проблемы и перспективы» // Официальный сайт компании «Консультант Плюс». . URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения 7 марта 2011 г.).

  9. Краснова С.А. Определение понятия «добросовестность» в российском гражданском праве // Журнал российского права. 2003. № 3. С. 66.

  10. Малиновский, А.А. Злоупотребление правом: книга. М., 2002. С. 34.

  11. Скловский К. К вопросу о применении понятий добросовестности и основы правопорядка и нравственности // Хозяйство и право. 2005. № 8. С. 143.

  12. Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 117.

  13. Брагинский М.И. Витрянский В.В., Договорное право. Книга первая. М., Статут, 2000. С. 189.

  14. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. М.: Горький, 1974. C. 156.

  15. Единообразный торговый кодекс США / пер. с англ. С.Н. Лебедева. М., 1996. С. 59.

  16. Гражданский кодекс Нидерландов: Новая кодификация / пер. с голл. М. Ферштман; под ред. Ф.Й.М. Фельдбрюгге. М.: Изд.-во «Наука», 2008. С. 110.

  17. Русский мир и Латвия: Русская интеллигенция: Альманах / под ред. С. Мазура. Рига: Издание общества SEMINARIUM HORTUS HUMANITATIS, 2010. Вып. ХХI. С. 123.

Добросовестность как качество личности – способность созвучно совести честно, старательно и тщательно выполнять свои обязанности, обязательства.

У Амброза Бирса в цикле «Причудливые притчи» есть притча о добросовестном чиновнике, в которой всё поставлено с ног на голову. Пойдя от обратного, выходим на суть добросовестности. Начальник участка железной дороги добросовестно исполнял свои обязанности: взламывал стрелки на путях и вставлял палки в колеса, — но получил известие, что Президент железнодорожной компании собирается его уволить как не справляющегося с работой. — Боже Праведный! — воскликнул он. — Но ведь на моем участке случается больше аварий, чем на всей остальной линии! — Президент очень требователен, — ответил тот, кто принес ему неприятную весть. — Он полагает, что тех же человеческих жертв можно добиться с меньшими материальными затратами для Компании. — Он что же, хочет, чтобы я производил отстрел пассажиров через окна? — возмутился чиновник, отвинчивая гайку на рельсе. — Я же не убийца какой-нибудь!

Добросовестность – это триумвират совести, души и разума, направленный на честное исполнение своих обязанностей. Без обладания этим качеством личности трудно представить жизненную успешность, поскольку добросовестность – главная составляющая и определяющая успеха. Удивительное дело. Когда она проявляется, сразу обнаруживаются её могучие союзницы, идущие с ней в прочной неразрывной связке – мудрость, порядочность и трудолюбие. И это далеко не исчерпывающий список союзниц. Здесь и организованность, аккуратность, обязательность, систематичность и постоянство, словом, добродетель за добродетелью. От такого одновременного звучания ансамбля человеческих достоинств возникает синергетический эффект – окончательный результат по своей энергетике всегда значительно превышает арифметику первоначальных энергетических затрат.

Добросовестность стремится сделать свою работу «на совесть», «не за страх, а на совесть», безупречно и безукоризненно, чтобы любо-дорого было смотреть, чтобы сердце радовалось, а душа пела. Недобросовестностность как бы работает, как бы вступает в брак, как бы воспитывает детей, как бы любит, словом, как бы живёт. Людей с проявленной добросовестностью отличает любовь к порядку, самодисциплине, тщательности, пунктуальности, дисциплинированности и самоорганизации. Поэтому добросовестность отличает высокая результативность и эффективность. Зная, что черт скрывается в деталях, добросовестность тысячи раз проверит и перепроверит свою работу. За надежность и последовательность ее ценят коллеги.

В слове «добросовестность» добро поставлено не для красного словца, очевиден азимут этого качества личности к сотворению добрых дел. Без внутренней направленности человека на добро не может существовать вторая составляющая добросовестности – совестливость — способность слышать и действовать согласно голосу совести – внутреннего контролёра, нравственно оценивающего с позиций добра и зла взгляды, чувства и поступки человека. Когда вглядываешься в суть проявления добросовестности, видишь, что ее не добиться из под палки, насилием, угрозами или страхом наказания. Добросовестное исполнение своих обязанностей – это внутренняя осознанность и понимание факта, что от твоего трудового вклада зависит благополучие других людей. Добросовестность несёт в себе в скрытом виде бескорыстие, заботу о жизнях и судьбах окружающих и общества в целом. Это важная, принципиальная качественная составляющая добросовестности. Безусловно, добросовестный труд внешне может быть мотивирован наградами, почестями, премиями, желанием больше заработать, но в нем всё равно существуют ростки бескорыстного служения людям.

Добросовестность не уживается с подлостью, низостью, гнусностью, словом, с любым из пороков. Слишком велика в нём энергетика добра и звучен голос совести. Невозможно применить слово «добросовестность», когда совершаешь что-то непотребное, мерзкое и ужасное. К примеру, немецкий офицер дает команду полицаям: «Необходимо всех жителей села согнать в сарай и добросовестно сжечь живьём». Или, главарь воровской шайки говорит подельникам: «Сегодня обнесём хату. Навар будет приличный. Нужно только добросовестно прошмонать все углы, тогда ваш добросовестный труд будет достойно вознаграждён». Как-то не пристёгивается добросовестность к преступлениям против человечества и к криминалу. А всё потому, что в ней две мощные составляющие – добро и совесть.

Общество будет на подъёме, если все его члены будут добросовестно исполнять свои обязанности. Общество процветает, если все его члены трудятся добросовестным образом без привязанности к результату. Применительно к семейным отношениям это означает, что мужчина или женщина добросовестно исполняют свои обязанности независимо от того, отвечает им супруг взаимностью или нет, улыбается или хмурится, заботится или проявляет эгоизм.

Профессор психологии из университета Иллинойса Брент Робертс возглавил исследование, как добросовестность и нервозность влияют на жизнь супругов. Статистика подтвердила, что добросовестные люди живут дольше. Они едят здоровую пищу, снабжают организм витаминами, дисциплинированны в лечении, соблюдая все предписания врача. Люди, обладающие этим качеством, эффективнее и быстрее создают устойчивые, долговременные отношения. Одно «но»: добросовестные люди бывают разные. Есть категория гиперответственных, которые тревожатся и нервничают из-за любого шага и действия, в силу этого тратят больше энергии и она у них быстро заканчивается. Тем не менее, любая ответственность может стать большим плюсом в выборе мужчины женщиной. И не только потому, что жить с тем, кто моет посуду без напоминаний, легче. Наличие добросовестного партнера, даже с признаками нервозности, очень полезно для женского здоровья. Данную взаимосвязь назвали «компенсационным эффектом добросовестности». Брент Робертс вместе с коллегами изучил образ жизни 2 тыс. пар в возрасте старше 50 лет, выясняя тонкости характера и здоровья обоих партнеров. Участников попросили, чтобы они оценили свой собственный уровень нервозности и ответственности, а потом ответили на вопросы о своем здоровье. Каждый из них заполнил анкету, где спрашивали буквально любую мелочь, например о самочувствии и состоянии здоровья при беге трусцой, подъеме по лестнице, походе за покупками, одевании и купании. Результаты показали, что добросовестные люди обладают лучшим здоровьем и меньше ограничивают себя физически. Совсем по-другому чувствуют себя нервные ответственные люди. Они, как правило, жалуются на слабое здоровье и неудовлетворенность в отношениях. «Очень добросовестные люди более организованны и ответственны, они выполняют свои обязательства, поддаются контролю и легче следуют правилам», — говорит автор исследования Брент Робертс. А нервные более склонны к перепадам настроения, подвержены тревоге и беспокойству, добавляет он. Понятно, что люди чувствуют себя лучше, если оба супруга обладают таким качеством, как добросовестность. Необычным оказалось то, что о хорошем самочувствии чаще других сообщают жены добросовестных и при этом нервных мужей. И никогда наоборот. Ни один супруг добросовестной истерички не обладал завидным здоровьем. Психологи не советуют женщинам в поисках спутника жизни опираться одновременно и на добросовестность, и на нервозность в его характере. Лучше ограничиться первым. Положительная разница хоть и есть, но может быть кратковременна, предупреждают они.

Вам также может понравиться

Об авторе admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *