Аристократия


Олигархия (греч. ὀλιγαρχία(oligarchia), от др.-греч. ὀλίγον(oligon), «немного» и др.-греч. ἀρχή(arche), «власть») — форма правления государством, при которой власть сосредоточена в руках узкого круга лиц (олигархов) и соответствует их личным интересам, а не всеобщему благу.
Олигархия в античной политике
Термин первоначально начали использовать в Древней Греции философы Платон и Аристотель. Аристотель употреблял термин «олигархия» в значении «власть богатых», противопоставляя при этом олигархию аристократии. Аристотель считал, что существуют три идеальных формы правления: монархия, аристократия и полития и считал олигархию отклонением от аристократии:
В сущности тирания — та же монархическая власть, но имеющая в виду интересы одного правителя; олигархия блюдёт интересы зажиточных классов; демократия — интересы неимущих классов; общей же пользы ни одна из этих отклоняющихся форм государственного устроения в виду не имеет.

Аристотель считал демократию меньшим злом, чем олигархия, благодаря большей стабильности демократического государственного устройства (там же):
Как бы то ни было, демократический строй представляет большую безопасность и реже влечёт за собою внутренние возмущения, нежели строй олигархический. В олигархиях таятся зародыши двоякого рода неурядиц: раздоры олигархов друг с другом и, кроме того, нелады их с народом; в демократиях же встречается только один вид возмущений — именно возмущение против олигархии; сам против себя народ — и это следует подчеркнуть — бунтовать не станет.
Аристотель считал любую олигархию несовершенной, так, описывая государственное устройство Спарты с её «ротационной» олигархией эфоров, ограничивавших власть царей, он писал:
Плохо обстоит дело с эфорией. Эта власть у них ведает важнейшими отраслями управления; пополняется же она из среды всего гражданского населения, так что в состав правительства попадают зачастую люди совсем бедные, которых … легко можно подкупить.
Впрочем, и распространённое в его время мнение о необходимости имущественного ценза при избрании достойнейших — как это происходило в Карфагене — Аристотель также отвергал из-за «покупки власти»:
Всего же более отклоняется от аристократического строя в сторону олигархии карфагенское государственное устройство в силу вот какого убеждения, разделяемого большинством: они считают, что должностные лица должны избираться не только по признаку благородного происхождения, но и по признаку богатства, потому что необеспеченному человеку невозможно управлять хорошо и иметь для этого достаточно досуга. Но если избрание должностных лиц по признаку богатства свойственно олигархии, а по признаку добродетели — аристократии, то мы в силу этого могли бы рассматривать как третий тот вид государственного строя, в духе которого у карфагенян организованы государственные порядки; ведь они избирают должностных лиц, и притом главнейших — царей и полководцев, принимая во внимание именно эти два условия. Но в таком отклонении от аристократического строя следует усматривать ошибку законодателя. … Хотя должно считаться и с тем, что богатство способствует досугу, однако плохо, когда высшие из должностей, именно царское достоинство и стратегия, могут покупаться за деньги. …
Вполне естественно, что покупающие власть за деньги привыкают извлекать из неё прибыль, раз, получая должность, они поиздержатся; невероятно, чтобы человек бедный и порядочный пожелал извлекать выгоду, а человек похуже, поиздержавшись, не пожелал бы этого.
Особой формой олигархии является плутократия.
Примеры олигархии
«Виды олигархии следующие. Первый вид — когда собственность, не слишком большая, а умеренная, находится в руках большинства; собственники в силу этого имеют возможность принимать участие в государственном управлении; а поскольку число таких людей велико, то верховная власть неизбежно находится в руках не людей, но закона. Ведь в той мере, в какой они далеки от монархии, — если их собственность не столь значительна, чтобы они могли, не имея забот, пользоваться досугом, и не столь ничтожна, чтобы они нуждались в содержании от государства, — они неизбежно будут требовать, чтобы у них господствовал закон, а не они сами. Второй вид олигархии: число людей, обладающих собственностью, меньше числа людей при первом виде олигархии, но самый размер собственности больше; имея бОльшую силу, эти собственники предъявляют и больше требований; поэтому они сами избирают из числа остальных граждан тех, кто допускается к управлению; но вследствие того, что они не настолько еще сильны, чтобы управлять без закона, они устанавливают подходящий для них закон. Если положение становится более напряженным в том отношении, что число собственников становится меньше, а самая собственность больше, то получается третий вид олигархии — все должности сосредоточиваются в руках собственников, причем закон повелевает, чтобы после их смерти сыновья наследовали им в должностях. Когда же собственость их разрастается до огромных размеров и они приобретают себе массу сторонников, то получается ДИНАСТИЯ, близкая к МОНАРХИИ, и тогда властителями становятся люди, а не закон — это и есть четвертый вид ОЛИГАРХИИ, соответствующий крайнему виду ДЕМОКРАТИИ.»
Олигархия и монархия
Современные определения
В 1911 году видный социолог Роберт Михельс сформулировал «железный закон олигархии», согласно которому демократия в принципе невозможна в больших сообществах, а любой режим неизбежно вырождается в олигархию (напр., власть номенклатуры). В СССР полит-экономическая литература обозначала «олигархию» как режим, при котором политическая власть принадлежит узкой группе наиболее богатых лиц.
Российские олигархи
1990-е
В России со второй половины 1990-х термин «олигарх» стал широко использоваться для обозначения узкого круга политически влиятельных предпринимателей. В их число зачисляли глав крупнейших финансово-промышленных групп страны.
«У нас олигархами становились те крупные бизнесмены, кто рвался к власти, внедрял своих людей на различные государственные посты, создавал и поддерживал коррупционную практику чиновничества. Чудовищно разбогатев в результате грабительских условий приватизации, эта группа в период президентства Ельцина, сращиваясь с госаппаратом, заняла особое положение в стране» (Из выступления президента Торгово-промышленной палаты РФ Евгения Примакова на заседании «Меркурий-клуба» 14 января 2008).
В конце 1990-х термин приобрёл характер разговорного слова, обычно с ярко выраженной негативной коннотацией; также получил распространение в СМИ иронический термин «семибанкирщина» как название группы из семи крупных представителей российского финансового бизнеса, игравших значительную политическую и экономическую роль, владевших СМИ и, как предполагается, неформально объединившихся, несмотря на внутреннее разногласия, с целью обеспечить переизбрание Б. Н. Ельцина на следующий срок на президентских выборах 1996 года. Данная группа включала следующих лиц:
Роман Абрамович — Millhouse Capital (Сибнефть)
Борис Березовский — ЛогоВаз
Михаил Ходорковский — Роспром Груп (Менатеп)
Пугачёв, Сергей Викторович — Международный промышленный банк
Михаил Фридман — Альфа-Груп
Владимир Гусинский — Мост Груп
Владимир Потанин — Онэксимбанк
Александр Смоленский — СБС-Агро (Банк Столичный)
Владимир Виноградов — Инкомбанк
2000-е
Американский профессор Маршалл Голдман, автор книги Petrostate: Putin, Power, and the New Russia(2008), ввёл термин «силогарх» (от «силовик»), имея в виду экономическую модель путинизма, где значительные ресурсы контролируются выходцами из советских и российских спецслужб.
В конце февраля 2009 года политолог Дмитрий Орешкин говорил: «Олигархический капитализм, номенклатурный, если угодно, капитализм, по определению неэффективен. Он хорош, когда у тебя есть огромный поток нефтяного масла этого самого, которое добывается скважинами, и тебе его надо разделить <…> Раньше или позже, но вот этот механизм, основанный всё-таки на делении готовых ресурсов, себя исчерпывает — нужно придумывать какие-то новые виды ресурсов, создавать какие-то новые виды добавленной стоимости. А для этого уже нужно не просто оттяпывать, делить куски, что очень хорошо умеют делать силовики. а генерировать. И вот здесь-то и наступает пора, когда вдруг вот эти, в общем, неглупые, одаренные, смелые люди, которых мы называем «олигархами», оказываются не вписывающимися в жесткую систему окружающей среды: вымирают, как мамонты, — климат поменялся и нужны более мелкие млекопитающие, которые лучше находят себе пропитание. А они начинают голодать, грубо говоря, и очень быстро.»
Американская газета New York Times 7 марта 2009 года писала, что российские олигархи вскоре могут лишиться своих огромных состояний: мировой финансово-экономический кризис грозит выбросить их на помойку истории
Как выяснилось в 2010г. март месяц:»Число миллиардеров в России почти удвоилось: 62 против прошлогодних 32. Самый богатый россиянин — Владимир Лисин — занимает 32-е место в общей табели о рангах, его состояние оценено в $15,8 млрд. Из заметных россиян, переставших быть миллиардерами, самый известный — Борис Березовский.» По данным Forbes.
Тимократия (др.-греч. τῑμοκρᾰτία, от τῑμή, «цена, честь» и κράτος, «власть, сила») — форма правления, при которой государственная власть находится у привилегированного меньшинства, обладающего высоким имущественным цензом. Является одной из форм олигархии.
Термин «тимократия» встречается у Платона («Государство», VIII, 545) и Аристотеля («Этика», VIII, XII). Также упоминается в трудах Ксенофонта.
По Платону, изложившему идеи Сократа, тимократия — власть честолюбцев, как правило принадлежащих к классу военных, является отрицательной формой правления, наряду с олигархией, демократией и тиранией. Тимократия по Платону имеет тенденцию перехода в олигархию по мере накопления богатства правящим классом.
По Аристотелю, тимократия — положительная форма власти, имеющая тенденцию перехода в отрицательную форму — демократию, ибо эти виды государственного устройства имеют общую грань: тимократия тоже желает быть властью большого числа людей, и при ней все относящиеся к одному разряду равны.
Примером тимократии считается государственный строй в Афинах, установившийся в VI веке до нашей эры в результате реформ Солона, и в Риме — после реформ, приписываемых Сервию Туллию.
Аристократия (греч. ἀριστεύς «знатнейший, благороднейшего происхождения» и κράτος, «власть, государство, могущество») — форма государственного правления, при котором власть принадлежит знати (в отличие от единоличного наследственного правления монарха, единоличного выборного правления тирана или демократии). Черты данной формы правления можно увидеть в некоторых городах-государствах античности (Древний Рим, Спарта и т. д.) и в некоторых средневековых республиках Европы. Ей противополагается ранняя демократия, в которой державная власть признается принадлежащей всей совокупности или большинству граждан. В основании Аристократии лежит идея, что государством должны управлять только избранные, лучшие умы. Но на деле вопрос об этом избраничестве находит различное разрешение; в одних Аристократиях определяющим началом является знатность происхождения, в других воинская доблесть, высшее умственное развитие, религиозное или нравственное превосходство, наконец, также размеры и род имущества. Впрочем, в большинстве аристократий несколько этих факторов, или все они вместе соединяются для определения права на государственную власть. Помимо государственной формы, Аристократами называются еще высшие аристократические классы. Принадлежность к ним может обусловливаться рождением и наследованием известных недвижимостей (родовая аристократия, знать в тесном смысле), или же она связана с приобретением особых, предполагающих ее условий (денежная и чиновная аристократия, noblesse financiere, noblesse de la robe), или, наконец, достигается избранием. К последнему роду принадлежала народная аристократия древнего Рима. Родовая и поземельная аристократия достигла полного своего развития в феодальной организации нового европейского общества, явившегося на сменуантичной цивилизации; в борьбе с этой средневековой Аристократией вырос и укрепился принцип современной монархии. Решительный, смертельный удар нанесла ей великая французская революция, положив начало господству денежной Аристократии, утвердившей теперь свое владычество во всех европейских государствах. Сущность, аристократического принципа заключалась в том, что господство должно принадлежать лучшим людям и вела за собою три важных последствия. Первое то, что даже в нереспубликанских государствах, то есть в монархиях, аристократические элементы участвуют, если не прямо в обладании верховной властью, то в ее отправлениях, и притом фактически везде, а в силу государственно-юридических полномочий в так называемых представительных монархиях. Последнее осуществляется преимущественно в форме верхних палат; но и нижние палаты, или палаты представителей, равно как вообще всякое народное представительство, в свою очередь, тоже покоятся на аристократическом принципе. Второе последствие то, что и самая широкая демократия не только терпит у себя аристократические элементы, но в действительности есть ничто иное, как расширенная Аристократия, так что оба они — понятия относительные и представляют лишь различные степени развития одной и той же государственной формы одного и того же определяющего ее начала. Наконец, третье последствие заключается в том, что во всех образующихся внутри государства общественных союзах, политических, социальных и даже церковных, равно как в международных союзах государств, везде выступает аристократический принцип. Термин введён в употребление античными философами-идеалистами (Платон, Аристотель).
Платон создал модель идеального государства — аристократия.
Основные черты аристократии по Платону:
основа — рабский труд;
государством правят «философы»;
страну охраняют воины и аристократы;
ниже стоят «ремесленники»;
всё население делится на 3 сословия;
философы и воины не должны иметь частной собственности;
нет замкнутой семьи.
Основным отличием аристократии от олигархии является забота аристократии о благе всего государства, а не исключительно о благе собственного класса, что подобно различию между монархией и тиранией.
Этнократия (от греч. εθνος — «этнос» (народ) и греч. κράτος — господство, власть) — общественный строй, при котором власть принадлежит элите, сформированной из представителей одной национальности по признаку этнической принадлежности.

На какие средства жили аристократы, если по сути они не работали?

Максимилиан Алёшин 825 3 года назад магистр истории Пользователю можно задать вопрос

Немного дополню ответ Владислава.

Во-первых, аристрократия — понятие растяжимое и во многих странах все выглядело по-разному. По сути, аристократом (в целом в мире) принято обозначать представителя «древнего» рода, который был связан с правящим домом. Т.е. аристократ может быть и бедным и безземельным, но его «кровь» у него не отобрать. Обычно, если у аристократа есть земля в собственности, но она его «личная» унаследованная, а не полученная от монарха за службу.

Поэтому, во-вторых, нужно говорить не только об аристократах, но и вообще об знати (благородных и привилегированных слоях общества). Оно может состоять из разных сословий/каст/пр. и называться по-разному, в зависимости от страны и времени, о котором мы говорим: князья, сеньоры, бароны, бояре, дворяне, самураи и т.д. Общим для большинства стран является разделение благородных на родственников правителей и слуг правителей. Для Московского царства, например, схематично можно выделить следующее деление: царский род, в который входит царь и его родственники, родные братья, дяди, племянники, великие князья (в других странах всех не царствующих членов семьи монарха называют принцами и принцессами); княжеские рода — потомки рюриковичей; боярские рода, как раз что-то вроде аристократии, т.е. «старые»; дворянские рода, служилые «молодые» рода.

В-третьих, нельзя представлять себе знать в целом, и аристократов в частности, как неработающих лентяев. Да, главным средством их существования было их наследство: земля, движимое и недвижимое имущество, наконец имя/благородство. Но, обычно, на это либо не проживешь, да и нельзя отобрать у человека его стремление к обогащению и приумножению капитала. И здесь, как и во всем, в разных странах на разных этапах было по-разному. Более менее общая возможность для всех — это служба, которая часто делилась на две: гражданская (бюрократия) и военная. Общим для большинства стран до XX в. является система, при которой из казны государства (монарха) оплата за службу происходило раз в год (обычно привязывалось к началу нового года). И также общим явлением было то, что эти ежегодные выплаты на самом деле не выплачивались, а лишь существовали номинально, так как казна обычно пуста (это характерно, например, для Франции, Германии, России, Японии). Во Франции это решали тем, что монарх передавал представителям знати право на взымание государственных налогов с определенной территории, в т.ч. и церковных, с которых те, в свою очередь, оставляли часть (или все целиком) себе. А в России эти «выплаты» были достаточно небольшими (чтобы нежалко было неполучить), основной доход должен был идти с собственных имений, а если имения нет, то судьба была как у Акакия Акакиевича из «Шинели» Гоголя.

На имени собственного рода также можно заработать. Здесь один из главных инструментов — это брак. Обычно, существовала граница не только между сословиями, но и внутри каждого сословаия, т.е. брак между принцессой и сыном дворянина уже считался мезальянсом. Но, аристократы, т.е. более благородные, нередко были намного беднее своих «молодых» знатных коллег. В таком случае, брак «облагоражовал» дворян и обогощал аристократов.

Наконец, военная служба — это, во-первых, тоже работа, причем не из легких. До XX в. военачальники (та самая знать) вели свои войска сами в бой, что, как Вы понимаете, сопряжено с большим риском, чем у какого-нибудь менеджера в офисе. А пережитое тяжелое ранение, потеря конечности, могло поставить крест на карьере, это вам не офисной бумагой порезаться. Ну и самое главное в войне — это пленные и трофеи, на них, по сути, и зарабатывали те, кто относился к военной знати.

Примеры безземельной и бедной (даже нищей) аристократии можно найти в Японии. Там, с XII в. окончательно (с небольшими перерывами) власть императора и его двора стала номинальной, и главной их функцией стало проведение обрядов и ритуалов. Сам императорский дом (особенно младшие браться императора) и вся японская аристократия (т.е. приближенные императора, входящие в его двор) были крайне бедны, т.к. по сути не имели собственной земли и «собственного дела», жили они за счет «пожертвований» со стороны уже «новой», военной знати, т.е. самурайских кланов.

Максимилиан Алёшинотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии 9 0

История и сущность аристократии как формы правления

Черты данной формы правления можно увидеть в некоторых городах-государствах античности (Древний Рим, Спарта и т. д.) и в некоторых средневековых республиках Европы.

Ей противопоставляется ранняя демократия, в которой державная власть признается принадлежащей всей совокупности или большинству граждан.

Сам термин «аристократия» введён в употребление ещё античными философами (Платон, Аристотель). Аристотель выделял аристократию как относящуюся к хорошим формам правления, наряду с политией, которую он считал лучшей (власть средних), и монархией, которая шла перед аристократией после политии. Извращённой аристократией Аристотель считал олигархию — власть богатых, при которой учитываются в большей степени интересы самих правящих лиц, нежели интересы государства в целом.

В основании аристократии лежит идея, что государством должны управлять только избранные, лучшие умы. Но на деле вопрос об этом избранничестве находит различное разрешение; в одних аристократиях определяющим началом является знатность происхождения, в других воинская доблесть, высшее умственное развитие, религиозное или нравственное превосходство, наконец, также размеры и род имущества. Впрочем, в большинстве аристократий несколько этих факторов, или все они вместе соединяются для определения права на государственную власть.

Помимо государственной формы, аристократами называются ещё высшие аристократические классы. Принадлежность к ним может обусловливаться рождением и наследованием известных недвижимостей (родовая аристократия, знать в тесном смысле), или же она связана с приобретением особых, предполагающих её условий (денежная и чиновная аристократия, noblesse financière, noblesse de la robe), или, наконец, достигается избранием. К последнему роду принадлежала народная аристократия древнего Рима. Родовая и поземельная аристократия достигла полного своего развития в феодальной организации нового европейского общества, явившегося на смену античной цивилизации; в борьбе с этой средневековой аристократией вырос и укрепился принцип современной монархии. Решительный, смертельный удар нанесла ей Великая французская революция, положив начало господству денежной аристократии, утвердившей теперь своё владычество во всех европейских государствах.

В России на рубеже XIX—XX веков давалось приблизительно такое определение аристократии:
Сущность аристократического принципа заключалась в том, что господство должно принадлежать «лучшим людям по наследству», и влекла за собою три важных последствия:

  • Даже в конституционных монархиях аристократические элементы участвуют если не прямо в обладании верховной властью, то в её отправлениях, и притом фактически везде, а в так называемых представительных монархиях — в силу государственно-юридических полномочий. Последнее осуществляется преимущественно в форме избрания членов верхних палат парламентов; но и нижние палаты, или палаты представителей, равно как вообще всякое народное представительство, в свою очередь, тоже покоятся на аристократическом принципе.
  • Самая широкая демократия не только терпит у себя аристократические элементы, но в действительности есть не что иное, как расширенная аристократия, так что оба они — понятия относительные и представляют лишь различные степени развития одной и той же государственной формы одного и того же определяющего её начала.
  • Наконец, третье последствие заключается в том, что во всех образующихся внутри государства общественных союзах, политических, социальных и даже церковных, равно как в международных союзах государств, везде выступает аристократический принцип.

Следует сравнить подобное устаревшее определение с современным термином «меритократия».

Стратегии и модели взаимоотношений Русского государства с родоплеменной аристократией Сибири в конце XVI — XVII веке Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

Самрина Елена Васильевна

СТРАТЕГИИ И МОДЕЛИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА С РОДОПЛЕМЕННОЙ АРИСТОКРАТИЕЙ СИБИРИ В КОНЦЕ XVI — XVII ВЕКЕ

Целью статьи является дифференциация особенностей взаимоотношений Русского государства с родоплеменной аристократией отдельных этнических групп Сибири на этапе их вхождения в его состав. В работе выделяются и описываются основные факторы, оказывавшие воздействие на взаимоотношения с родоплеменными представителями знати. В зависимости от совокупности этих факторов складывались различные типы вассально-сеньориальных отношений, способствовавшие менее болезненному вхождению потестарных организаций в состав государства или приведшие к их длительному военному противостоянию. Адрес статьи: www.gramota.net/materials/372016/12-1M4.html

Источник

Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики

Тамбов: Грамота, 2016. № 12(74): в 3-х ч. Ч. 1. C. 156-159. ISSN 1997-292X.

Адрес журнала: www.gramota.net/editions/3.html

Содержание данного номера журнала: www .gramota.net/mate rials/3/2016/12-1/

© Издательство «Грамота»

Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www.gramota.net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: hist@gramota.net

разнородных произведений декоративно-прикладного и монументально-декоративного искусства, их смыслового и образного единения как друг с другом, так и с архитектурным пространством интерьера . Происходит усиление интереса к этнотрадициям как источнику формирования предметной среды.

Таким образом, в поиске выразительности образно-пластического языка в современном монументально-декоративного искусстве актуальны вопросы преемственности и освоения художественно-пластических традиций и новаторства. Сохранение, изучение, наследование и творческое переосмысление лучшего опыта советских монументалистов востребовано для современных монументально-декоративных решений.

Список литературы

1. Алмосов Л. И., Алмосов А. Л. Монументальное искусство как средство организации архитектурно-пространственной среды. О развитии монументального искусства в Ставрополе // KANT. 2014. № 4 (13). С. 108-113.

2. Бенидовская А. М. Проблема стилизации в общественных интерьерах. Отечественный опыт 1960-90-х годов: автореф. дисс. … к. искусствоведения. М., 2004. 23 с.

3. Дизайн: иллюстрированный словарь-справочник / под общ. ред. Г. Б. Минервина и В. Т. Шимко. М.: Архитектура-С, 2004. 288 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

4. Комаров А. А. Монументальное искусство: сущность и терминология . URL: http://monumental-art.ru/komarov.htm (дата обращения: 10.02.2016).

5. Крылов С. Н. К вопросу о тенденциях монументальной живописи СССР 1960-х годов // Инновации в науке. Новосибирск: СибАК, 2016. С. 24-29.

6. Мелькова Т. П. Монументальная живопись 60-х годов советского периода // Искусство и диалог культур: сб. науч. трудов / под ред. С. В. Анчукова, Т. В. Горбуновой. СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2012. С. 171-173.

7. Толстой В. П. У истоков советского монументального искусства. М.: Изобразительное искусство, 1983. 240 с.

8. Усанова А. Л. Художественно-бытовые традиции в советском городском интерьере (1930-1950 гг.): дисс. … д. искусствоведения. Барнаул, 2016. 355 с.

9. Чурсин Д. В. Монументальная живопись в интерьерах современных общественных зданий: автореф. дисс. … к. архитектуры. Екатеринбург, 2016. 23 с.

HERITAGE OF SOVIET MONUMENTAL-DECORATIVE ART AS A SOURCE OF ARTISTIC-PLASTIC TRADITIONS IN DESIGN CULTURE

УДК 94(571.513)

Исторические науки и археология

Целью статьи является дифференциация особенностей взаимоотношений Русского государства с родопле-менной аристократией отдельных этнических групп Сибири на этапе их вхождения в его состав. В работе выделяются и описываются основные факторы, оказывавшие воздействие на взаимоотношения с родопле-менными представителями знати. В зависимости от совокупности этих факторов складывались различные типы вассально-сеньориальных отношений, способствовавшие менее болезненному вхождению потестар-ных организаций в состав государства или приведшие к их длительному военному противостоянию.

Ключевые слова и фразы: Русское государство; Сибирь; родоплеменная аристократия; потестарные образования; аманаты; ясачная политика; военные действия.

Самрина Елена Васильевна, к. геогр. н.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории, г. Абакан аатг1па@таИ. ги

СТРАТЕГИИ И МОДЕЛИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА С РОДОПЛЕМЕННОЙ АРИСТОКРАТИЕЙ СИБИРИ В КОНЦЕ XVI — XVII ВЕКЕ

Проблема определения стратегий и моделей взаимоотношений Русского государства с родовой аристократией Сибири в конце XVI — XVII в., наверное, никогда не перестанет быть актуальной, так как напрямую связана

с вопросом о характере (мирном или насильственном) присоединения Сибири. Важной задачей русской власти было выстраивание системы отношений с родовой аристократией, отчасти оказавших воздействие на характер присоединения той или иной территории. На взаимоотношения с родоплеменными представителями знати повлияли различные факторы: развитость потестарных организаций, выраженность военно-политической элиты, заинтересованность Москвы в военной службе местной племенной знати. В зависимости от совокупности этих факторов складываются различные типы вассально-сеньориальных отношений. Как правило, военно-политическая элита слабо организованных потестарных сообществ включалась в государственную систему Русского государства на взаимно приемлемых условиях и служила инструментом дальнейшей территориальной экспансии. Родовые и племенные предводители были объявлены «князцами», «лучшими людьми» и наделены различными привилегиями. За ними сохранялись их права и привилегии (владение землей, местная юридическая система, самоуправление, свобода вероисповедания). Взамен верховная власть требовала от них исполнения военной и гражданской служб, а также обеспечения сбора налогов на местах.

Труднодоступные и тяжелые природные условия способствовали тому, что Русское государство скорее шло на сотрудничество с местной знатью, нежели готово было содержать в этих местах свой собственный гарнизон. Некоторым хантским и мансийским потестарным образованиям, расположенным в среднем и нижнем течении р. Оби, были предоставлены более широкие права самоуправления.

Уже в начале 90-х гг. XVI века, при первом князце Алаче, кодские ханты были служилыми . Главной обязанностью кодских хантов было участие в походах, предпринимаемых русскими против их соседей. Остальные более слабые ханты были обязаны платить ясак как признак подчинения роду Алачевых . Во всех владениях Алачевых ханты платили поминки и ясак исключительно своим князьям, а родоплемен-ная верхушка хантов была освобождена от податей . Таким образом, кодские князья, в военной службе которых было заинтересовано Русское государство, обладали широкими полномочиями в области самоуправления и ясачной повинности. Кроме того, кодские князья Алачевы получали из казны средства на содержание своего войска. Им поставлялось хлебное довольствие до 1643 г. и выплачивалось денежное содержание до 1610-х гг. . В Восточной Сибири такое же содержание получали глава конных тунгусов князь Гантимур (с 1667 г.) и ряд монгольских тайшей (Цонголова, Сартолова, Табангутского, Хатагинова, Атаганова и Подгородного родов), принявших в 1689 г. российское подданство .

Хантыйский князец Бардак, подобно кодским князцам, добровольно принял русское подданство и оказал помощь в строительстве крепости Сургут, возведенной в центре земель, подчиненных ему. Ханты, подвластные Бардаку, вошли в состав Сургутского уезда. Род Бардака, так же как Алачевы, был освобожден от выплаты ясака за помощь, оказанную в подчинении территорий, занимаемых нарымскими остяками в среднем течении р. Оби. Но после неудачного восстания братьев Бардака Кинема и Суета против русского господства в 1619 г. независимость Бардака была ликвидирована .

Право обдорских князцов на власть над родовичами было признано еще в 1591 г. Обдорские князцы участвовали в военных походах вместе со служилыми, собирали ясак с соседних ненецких племен взамен неограниченной власти над соплеменниками. Но, в отличие от кодских князцов, они платили ясак, сами доставляли в Березов.

Таким образом, сохранение за местной родоплеменной знатью широких прав внутреннего самоуправления, освобождение от ясачной повинности и привлечение на государеву службу способствовали относительно безболезненному включению слабо организованных потестарных сообществ в зону активного влияния Русского государства.

В союзе с русскими были заинтересованы телеутский князец Абак и эуштинский князец Тоян. Последний в 1603 г. по собственной воле просил царя Бориса Годунова поставить город на Томи. Для племен эуштинцев, живших разрозненно, особую опасность представляли более сильные потестарные образования (кыргызов и калмыков, Сибирского юрта). Эуштинцы увидели в Русском государстве силу, способную защитить их от вторжений кочевников Южной Сибири.

Телеутский князец Абак надеялся при помощи томских служилых людей подорвать кыргызское господство в Южной Сибири, отобрав у кыргызов их кыштымов, прежде всего северных алтайцев, с которыми они жили по соседству. В свою очередь, томские воеводы, не имея достаточных военных сил для борьбы с кыр-гызами, сами предпринимали попытки склонить Абака к военному союзу . В 1609 г. военный союз между русскими властями и улусом Абака был успешно заключен . И осенью 1615 г. русские служилые люди из Томска совместно с телеутами Абака, а также чатами и эуштинцами организовали большую военную экспедицию в кыргызские кочевья .

Ханты, манси, эуштинцы и другие этнические группы в исторической реальности были более отдалены от этапа образования государства, в отличие от сибирских татар и енисейских кыргызов. Родовая элита слабых потестарных объединений выбирала более сильного сюзерена в лице Русского государства. Добровольное принятие подданства, помощь в строительстве острогов и участие в походах были продиктованы возможностью получения защиты от Русского государства в междоусобных войнах и во время вторжений сильных соседей.

Более могущественные и опасные кочевые потестарные образования, например, Сибирского юрта, енисейских кыргызов, казахов, калмыков, оказали упорное сопротивление экспансии Русского государства. Тем не менее физическая ликвидация традиционной элиты рассматривалась совершенно крайней, исключительной мерой. Известно, что даже хану Кучуму предоставляли русское подданство. Некоторым представителям родоплеменной знати, ближайшим родственникам хана, в статусе аманатов после крещения были присвоены значительные чины русской армии .

Аманатство служило сильнейшим фактором лояльности родовой аристократии. Аманаты служили в качестве гарантий обеспечения эффективности восточного направления внешней политики Российского государства. В свою очередь пленные родственники и потомки хана Кучума практически полностью сохраняли свой статус и пользовались многими привилегиями своего положения. Однако чем восточнее было направление внешней политики Российского государства, тем сильнее разнилось отношение к пленным родственникам родовой аристократии.

Территории Сибирского юрта после завоевания в 1582-1598 гг. и гибели хана Кучума относительно быстро вошли в состав Русского государства. Столь быстрому распространению власти Русского государства способствовал ряд факторов, в частности, политика лояльности по отношению к родоплеменной верхушке юрта. Русские власти сохраняли за потомками князцов и мурз периода Сибирского юрта определенные привилегии, в первую очередь, в отношении прав возглавлять волости.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

С правящей элитой енисейских кыргызов складывались непростые отношения. К моменту появления русских на берегах Енисея кыргызы, потомки правителей Кыргызского каганата, на протяжении нескольких столетий правившие во всей Центральной Азии, имели длительную политическую историю. Вторжение Русского государства на свои территории они встретили жестким военным противостоянием. Россия в отношении кыргызов не использовала те преференции, которые были предложены родовой аристократии других этнических групп. Более того, вместо политики лояльности, удачно применявшейся к Сибирскому юрту, относительно Кыргызских улусов проявлялась жесткость, которая привела к длительному военному противостоянию. В исторической ретроспективе такую бескомпромиссность сторон можно объяснить, с одной стороны, тем, что к концу XVII века власть царя усиливалась, тяжелые последствия Смутного времени в основном были преодолены, Московское царство было на пути от удельного государства к империи и делать шаги назад не собиралось. Кроме того, в последней трети XVII века Русское государство не вело крупных войн на западе, поэтому могло усилить вектор восточного направления. С другой стороны, непримиримость кыргызов была связана с тем, что свое место в Русском государстве они видели в статусе отдельного удела с широкими автономными правами, в обмен на признание подданства требовали подтверждения своего аристократического статуса и прав на управление кыштымами. По сути, борьба кыргызов со служилыми людьми велась за природные ресурсы и население, дальнейшее функционирование института кыштымства, являвшегося основой их хозяйственных и экономических отношений. Известно, что кыргызские князья резко отрицательно относились к сдаче ясака в пользу русских острогов. Они не только запрещали, но и ставили заставы, препятствовавшие сборщикам ясака проникать в ясачные волости .

Кроме того, одним из тактических просчетов Русского государства, повлиявших на взаимоотношения с кыргызами, было обложение данью самих кыргызов. Князь Кочебай обращался к царю Михаилу Федоровичу с прошением об освобождении от ясака. В тексте челобитной ощущается уязвленное самолюбие из-за уравнения княжеских прав с кыштымскими. Невозможность платить ясак Кочебай объясняет тем, «что они люди служивые, на лыжах ходить и зверя никакого добывать не умеют». В свою очередь князь предлагает принести шерсть и нести всю полноту службы наравне с государевыми служилыми людьми .

На начальном этапе русско-кыргызских отношений часть знати рассматривала переход в служилую категорию как альтернативу ясачной повинности. Свое будущее в составе Русского государства, в соответствии со своим мировоззрением, они рассматривали только в качестве военного сословия: как «служат татаровя в Тобольском и в Томском городе» .

Стечение неблагоприятных политических обстоятельств (угроза со стороны Цинской империи, позиция джунгарского руководства, непрекращающаяся война с Русским государством) привело к тому, что в 1703 г. часть кыргызской знати со своими улусами была уведена поближе к ставке джунгарских ханов. В 1706 г. состоялось еще одно крупное переселение енисейских кыргызов во внутренние районы Джунгарии . Вне зависимости от причин, мотивов и формулировок (угон, увод, добровольный или вынужденный уход) результатом этого акта стало разрушение политического строя и традиций тысячелетней государственности енисейских кыргызов.

Судьба енисейских кыргызов в Джунгарии сложилась трагически. После разгрома их отока в 1756 г. остатки кыргызов рассеялись по всей евразийской степи от Калмыкии до Маньчжурии. После событий 1703 г. Россия не поднимала вопрос о возврате кыргызов на их прежние кочевья, хотя перекочевки ясачного населения за пределы территории, контролируемой Россией, становились предметом длительных переговоров. Более того, Россия активно препятствовала возвращению кыргызов на свои кочевья, ставила казачьи заслоны. Таким образом, она считала вопрос противостояния с кыргызами исчерпанным и далее к нему не возвращалась.

Что касается Сибирского ханства, то Кучумовичи пытались его возродить, вовлекая в этот процесс почти все тюркское население Западной Сибири. В 1628-1631 гг. против произвола и поборов со стороны сибирских воевод восстали барабинские, тарские, чатские и эуштинские татары. Внуки Кучума Аблайкерим, Давлет-Гирей воспользовались антироссийскими настроениями и попытались создать широкую коалицию среди тюркского населения, что породило реальные надежды на восстановление государственности сибирских татар . Военные операции вкупе с дипломатией, политикой лояльности в конечном счете решили исход противостояния в пользу российских властей.

К концу XVIII века потомки родовой аристократии становились «жалованными», то есть получившими императорские грамоты и патенты с подтверждением их прерогатив. Они наследственно занимали должности по управлению. Часть сибирской родовой аристократии уравнивалась в правах с российскими дворянами

(остякские князья Тайшины и Артанзеевы, тунгусские князья Гантимуровы, татарские мурзы Кульмамете-вы и др.) . Южносибирские родоначальники были приравнены к майорскому чину, освобождены от податей и телесных наказаний .

Список литературы

1. Бахрушин С. В. Остяцкие и вагульские княжества в XVI-XVII вв. // Бахрушин С. В. Научные труды: в 4-х т. М.: Изд-во АН СССР, 1955. Т. 3. Ч. 2. 298 с.

2. Бахрушин С. В. Сибирские туземцы под русской властью до революции 1917 г. // Советский север. 1929. № 1. С. 67-98.

3. Боронин О. В. Двоеданничество в Сибири. XVII — 60-е гг. XIX вв. Барнаул: Азбука, 2002. 220 с.

4. Вельяминов-Зернов В. В. Исследования о касимовских царях и царевичах: в 4-х ч. СПб.: Тип. Имп. АН, 1866. Ч. 3. 502 с.

5. Гемуев И. Н., Люцидарская А. А. Служилые угры. Один из аспектов русско-угорских отношений в XVI-XVII вв. // Гуманитарные науки в Сибири. 1994. № 3. С. 63-67.

6. Маслюженко Д. Н., Рябинина Е. А. Прибытие Кучумовичей в Россию осенью 1598 — зимой 1599 г. (особенности статуса и повседневной жизни пленных Чингизидов) // История народов России в исследования и документах / отв. ред. В. В. Трепавлов. М.: Ин-т российской истории РАН, 2010. Вып. 4. С. 81-102.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. Миллер Г. Ф. История Сибири: в 3-х т. М.: Восточная литература, 2000. Т. 2. 795 с.

8. Перевалова Е. В. Северные ханты: этническая история. Екатеринбург: УрО РАН, 2004. 414 с.

9. Потапов Л. П. Очерки по истории алтайцев. М. — Л.: АН СССР, 1953. 447 с.

10. Рабцевич В. В. К вопросу об управлении аборигенным населением Западной Сибири в 80-х годах XVIII — первых десятилетиях XIX столетия // Вопросы истории Сибири досоветского периода (Бахрушинские чтения, 1969) / отв. ред. Л. М. Горюшкин. Новосибирск: Наука, 1973. С. 232-240.

11. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 214. Оп. 1.

12. Самаев Г. П. Горный Алтай в XVII — середине XIX в. Проблемы политической истории и присоединения к России. Горно-Алтайск: Горно-алтайское отделение Алтайского книжного изд-ва, 1991. 256 с.

13. Самбуева Л. В. Бурятское и эвенкийское казачество на страже Отечества (вторая четверть XVIII — первая половина XIX в.). Улан-Удэ: Изд-во ВСГТУ, 2003. 208 с.

14. Уманский А. П. Телеуты и их соседи в XVII — первой четверти XVIII века: в 2-х ч. Барнаул: Барнаульский гос. пед. ун-т, Лаб. ист. краеведения, 1995. Ч. 2. 221 с.

15. Уманский А. П. Телеуты и русские в XVII-XVIII веках. Новосибирск: Наука, 1980. 294 с.

УДК 78:159.9 Искусствоведение

Статья обращена к различным жанровым амплуа вальса в квартетах Д. Д. Шостаковича. В ней акцентируются две разновидности модификаций вальса — жанровая трансформация и жанровый синтез, получающий разные смысловые модусы в зависимости от конкретных ситуаций и общих драматургических направлений квартетов. В результате выявлена нарастающая к позднему периоду творчества композитора трагизация вальсовости его квартетов.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ключевые слова и фразы: квартет; вальс; вальсообразность; жанровые синтезы; жанровые трансформации; вальс-скерцо; игровые приёмы.

Севостьянова Лилия Васильевна, к. искусствоведения, доцент

Саратовская государственная консерватория имени Л. В. Собинова spresso4@gmail. com

МЕТАМОРФОЗЫ ЖАНРА ВАЛЬСА В КВАРТЕТАХ Д. Д. ШОСТАКОВИЧА

Жанр вальса обладает определёнными сложившимися и давно зафиксированными средствами выразительности. Это трёхдольность (преимущественно размер 3/4, реже 3/8 и 6/8), ритмическая формула с акцентом на первой доле, чёткое разграничение рельефа и фона, «вращательный, кружащийся» тип движения мелодии, аккомпанемент по типу «бас — два аккорда».

История первобытного общества / хазанов

Следующим шагом была постепенная узурпация народившейся верхушкой общества совокупного общественного прибавочного продукта путем захвата и отчуждения от непосредственных производителей средств производства или в форме внеэкономической эксплуатации производителей. Все это и составляло основное содержание эпохи классообразования.

На океанийском материале можно проследить различные этапы этого длительного процесса. В Меланезии вожди еще не имеют особых земельных прав. У маори землевладение также было общинным, и поползновения отдельных вождей на землю встречали отпор. На Маркизах хотя и сохранялись заметные следы общинного землевладения, вожди рассматривали большую часть племенной территории как свою собственность. У тонганцев вся земля считалась принадлежащей вождям на наследственном праве. Таити, Гавайи, Маршалловы острова Микронезии демонстрируют дальнейшее развитие этого процесса .

Фактическая собственность на средства производства или на отчужденный прибавочный продукт могла долгое время прикрываться пережитками старых представлений, рассматривающих родоплеменную знать как олицетворение племенного единства и распорядителей общинной собственности. У южных банту урожай со специальных полей, обрабатывавшихся общинниками, шел вождю, но считался принадлежащим не ему лично, а его должности . Даже в раннеклассовом обществе йоруба право обычно рассматривало дворцовые земли как общинную собственность, как фонд по обеспечению расходов на управление государством, и использование их правителем по собственному усмотрению вызывало народные волнения .

Стратификация общества не ограничивалась выделением аристократической верхушки. На противоположном полюсе возникали зависящие от нее прослойки обедневшего и неполноправного населения, такие, как аильку у квакиютлей, варе у маори, армеау на о-вах Палау и т. д. Рядовые свободные общинники нередко также разделялись на более или менее привилегированные группы в зависимости от своей близости к аристократической верхушке. Для первобытной соседской общины, состоявшей из локализованных частей различных родов, было характерно выделение рода «первопоселенцев», основателей деревни, поставлявшего из своей среды общинных вождей и пользовавшегося преимущественными земельными и иными правами.

Между родственными и неродственными родами, подразделениями родов, общинами и даже отдельными семьями могли устанавливаться сложные системы соподчинения. Как отмечалось выше, идеологическим обоснованием этого нередко служило присущее многим формам родовой организации разделение «старших» и «младших» линий, которое теперь переосмысливается в интересах общинной и родовой знати. Там, где родовые связи сохраняли свое значение, возвышение родовой аристократии могло сопровождаться возвышением возглавлявшегося ею рода или его подразделения, как это случилось с родом Сайло у лушеев, Анг — у коньяк нага, Крокодила — у мемба, Медведя — у хопи, с родами Идьирик и Еродья на Маршалловых островах, как это происходило с субкланом Тулува рода Маласи на Тробрианах.

Включение в подобные структуры населения, находившегося в различных видах коллективной зависимости, и представителей профессиональных групп, выделившихся из общины и нередко занимавших неполноправное положение , делало их особенно сложными и нередко вело к установлению сословно-кастовой системы.

Вместе с тем все эти структуры были различными проявлениями одного и того же процесса выделения наследственной аристократической верхушки, которая, несмотря на еще сохраняющееся общинное и родовое единство, в экономическом и социальном отношении уже противостоит остальному обществу.

Мужские союзы и тайные общества Социальные противоречия в разлагающемся первобытном обществе могли вызывать к жизни особые общественные институты, призванные охранять интересы родообщинной знати, — тайные (мужские) союзы или общества . Нередко эти союзы противопоставляли себя традиционным родообщинным и племенным органам управления. У гунантуна и на о-вах Банкс мужские союзы почти заменили вождей в качестве органов власти, на о-вах Герцога Йоркского главы союзов делили власть с вождями, на о-вах Палау мужские и женские союзы также были сильнее родовых вождей. Такое противопоставление вызывалось тем, что родоплеменные формы управления, несмотря на свою трансформацию в интересах знати, были слишком сильно связаны с традиционными представлениями, согласно которым верховная власть в обществе принадлежала всем его членам. Необходимо было поэтому подкрепить традиционные структуры новыми образованиями.

В эпоху разложения первобытнообщинного строя тайные общества были по существу зародышевыми органами власти общинной и родовой знати, орудием, с помощью которого осуществлялось ее господство и угнетение рядовых общинников. Так, про общества Сукве и Тамате в Меланезии Риверс писал, что они «составляют сложную организацию, посредством которой приобретается богатство, и так как продвинуться в этих корпорациях могут только богатые или лица, имеющие богатых друзей, эта организация является средством для закрепления и даже подчеркивания социального ранга, поскольку этот ранг зависит от обладания богатством» .

Еще одной стороной деятельности тайных обществ было расшатывание родовых структур, сковывавших развитие новых общественных отношений (такова, например, была роль общества мидевивин у оджибвеев) . Тайные общества могли пережиточно сохранять и другие функции: уменьшение общественной роли женщин (особенно там, где, как в Меланезии, переход к патриархальным отношениям происходил сравнительно медленно), подготовку молодежи к общественной жизни , организацию совместных работ в земледелии . В Африке, где тайные общества дожили до возникновения раннеклассовых государств (например, общество огбони и др. у йоруба), они в соответствии с интересами господствующей верхушки поддерживали зародившуюся, но еще слабую государственность .

Вопрос об универсальности тайных обществ следует признать открытым. Они хорошо прослежены в Океании, Африке, Северной Америке, а их существование в прошлом реконструируется для ряда народов Европы и Азии . Однако пережитки, по которым они реконструируются, иногда допускают различную трактовку. Кроме того, существование в отдаленном прошлом мужских домов и даже мужских союзов не означает автоматическое возникновение в дальнейшем, в эпоху разложения первобытного общества, тайных обществ.

_Война и процессы классообразования. В диалектическом единстве с процессом выделения наследственной аристократической верхушки общества находилось еще одно универсальное в эпоху классообразования явление — развитие грабительских войн. «Война и организация для войны становятся , теперь регулярными функциями народной жизни… Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом» .

В основе грабительских войн лежала возможность насильственного отчуждения прибавочного продукта, а также борьба за основные средства производства (пахотные земли, пастбища и пр.), обострившаяся в связи с ростом населения. Главную выгоду из таких войн извлекала аристократическая верхушка. В то время как эксплуатация соплеменников сдерживалась сохраняющимися остатками первобытнообщинных отношений, война открывала широкую возможность эксплуатации иноплеменников и одновременно укрепляла социальные и имущественные позиции знати. Но войны могли на некоторое время и сглаживать противоречия внутри общества, как бы выносить их за его пределы, разрешать за счет соседей. Грабительские войны усиливали подвижность населения, нередко приводили к переселениям целых народов, изменяли этническую карту. Общество в целом и его структуры утратили прежнюю стабильность. Одни племена объединялись, другие дробились и гибли. Войны перемешивали различные племена и роды и тем самым способствовали разложению и гибели родового устройства общества.

В эпоху классообразования возникают новые общественные структуры, а старые претерпевают коренные изменения. Племя как форма социальной организации получает теперь преобладание над родом и общиной. Это было связано с ведением непрерывных войн, со стремлением аристократической верхушки общества расширить сферу своего влияния, наконец, с развитием обмена и общественного разделения труда, взрывавшими прежнюю замкнутость общин. Делокализация родов и перемешанность родового состава отдельных общин должны были способствовать возникновению племенной организации.

В зарождении и развитии племенной организации могли быть, вероятно, весьма значительные местные различия. Зачатки этой организации наблюдаются даже у австралийцев (диери и племена юго-востока), довольно развитые формы — у индейцев Северной Америки. Однако она отсутствует у папуасов, в большей части Меланезии, у большинства народов Сибири. При всех обстоятельствах племя как социальная категория получает наибольшее развитие именно в эпоху классообразования. В Меланезии племенной строй достиг своего расцвета на Новой Каледонии и Фиджи, в Сибири — у хантов и манси, т. е. там, где имелся наивысший для данных регионов уровень общественного развития.

Те же причины, которые привели к укреплению племенной организации, вызвали объединение различных племен. Ранний этап такого объединения хорошо прослеживается на североамериканском материале (Лига ирокезов, Союз гуронов, Союз нейтральных племен, конфедерации повхатан и криков, «Семь костров племенных советов» дакота и др.). Племена, входившие в эти союзы, были еще относительно автономны, хотя Морган и переоценивал степень их равноправия .

По-видимому, если не универсальными, то наиболее распространенными в эпоху классообразования были не конфедерации, а племенные союзы и объединения иерархического типа, включавшие помимо господствующего племени также подчиненные, находившиеся в разной степени зависимости. В Лигу ирокезов в XVIII в. в качестве неполноправных членов входили делавары и тутело. Подобные объединения можно проследить также у скифов и других кочевников евразийских степей, у древних фракийцев, в Меланезии («королевство» Мбау на Фиджи), туарегов, у луба, бакуба, балуба, шамбала в Африке, т. е. практически во всех частях света, за исключением Австралии.

Социальные и экономические отношения в племенных объединениях иерархического типа были весьма сложными, включавшими различные формы эксплуатации. Это была, во-первых, эксплуатация иноплеменников в виде дани с покоренного населения и т. п., которая в благоприятных условиях иногда выходила на первый план; во-вторых, существовала эксплуатация неполноправных племен собственного объединения; в-третьих, имела место эксплуатация рабов и обедневших соплеменников. Эксплуатация соплеменников в таких условиях могла временно не получать дальнейшего развития хотя бы потому, что родоплеменная аристократия господствующего племени, Не обладая особым аппаратом принуждения, видела в бедных соплеменниках социальную опору.

Появление новых форм социальной организации приводит к переменам в составе аристократической верхушки. Возникают племенные органы управления, а с ними и племенная аристократия. Из ее среды обычно выделяются вожди, одной из главных функций которых становится руководство военными предприятиями. Вокруг вождей группируется дружина, состоящая из лиц, для которых война стала профессией и главным источником средств существования. Таким образом, мы имеем здесь дело с дальнейшим развитием общественного разделения труда — специализацией на войне, что сыграло существенную роль в процессах классообразования.

В Меланезии, где роль военного предводительства первоначально была невелика, но усиливалась по мере общественного развития, термин, обозначавший вождя на островах Малаита, Улова и Сан Кристобаль, означал «великую смерть или войну» и показывал, что «в сознании туземцев вождь есть воин» .

У ирокезов были уже должности двух военных вождей, наследственные в определенных родах племени сенека, хотя еще и не особенно влиятельные . Само разделение военных и гражданских функций было не повсеместным — нередко они совмещались в одном лице. Однако именно военное предводительство обычно позволяло вождям выделиться из среды остальной родоплеменной аристократии.

Несмотря на все различия в деталях, в племенных объединениях эпохи классообразования обычно выделяются два типа военных предводителей. В одних обществах это были племенные вожди, сосредоточившие в своих руках и гражданские, и военные, а нередко еще и жреческие функции. В других обществах наряду с гражданским вождем был особый военный вождь. Со временем между старой аристократией, опиравшейся на традиционные институты, и военными вождями, полагавшимися на свои дружины, возникает борьба за власть и влияние в племенном объединении, в результате которой старая аристократия чаще всего оказывается оттесненной на задний план. Исход этой борьбы до известной степени определял формы будущей государственности. Но это была борьба внутри господствующей прослойки общества, и потому она имела второстепенное значение для общих процессов классообразования с формированием классов происходило постепенное формирование особой политической организации, призванной охранять интересы господствующего слоя. Такая организация не складывалась заново, а создавалась за счет традиционных органов племенного управления, выступавших в трансформированном виде и по большей части отражавших теперь интересы формирующегося класса эксплуататоров.

Со времен Моргана эти органы представляются в виде некоей триады: верховный вождь — совет старейшин — народное собрание. При этом народное собрание, состоящее из всех свободных мужчин, способных носить оружие, свидетельствует о незавершенности процесса классообразования, о том, что органы управления еще не оторвались от родоплеменной организации, а наличие вождей и старейшин, которым принадлежала реальная власть, — о том, что происходит процесс обособления этих органов, превращение их в особую организацию господства и угнетения. Подобная форма организации общества и его управления, получившая название «военной демократии», нередко рассматривается как универсальная, знаменующая определенный период в истории человеческого общества: либо последний этап первобытной истории, либо особый переходный период между первобытным обществом и классовым .

Однако многие данные свидетельствуют о том, что разложение первобытнообщинного строя не принимает обязательно форму военной демократии, что возможны и иные пути, основывающиеся на большей социальной дифференциации общества . Например, в Полинезии еще до появления государства произошла резкая социальная стратификация общества и основная масса свободных общинников была фактически полностью отстранена от управления общественными делами. Аналогичные явления наблюдались и в некоторых африканских обществах, Подобное развитие нередко приводило к возникновению сословно-кастовых систем, которые могли зарождаться уже на ранней стадии разложения первобытнообщинных отношений, а в эпоху классообразования оформлялись в довольно сложные системы соподчиненных наследственно-замкнутых группировок людей, занимающих строго фиксированное положение в производстве и распределении. Условия, при которых зарождался и развивался кастовый строй, в деталях еще не выяснены. Его появлению могли способствовать войны и завоевания, превращавшие этнические различия в кастовые, а затем в классовые (так было на Фиджи, в Руанде, Бурунди и других странах Тропической Африки). Однако этого мало, тем более что известны примеры возникновения кастовых систем и без завоевания, например в Микронезии и у некоторых горных народов Ассама . Возможно, все дело в своеобразии общественного разделения труда, совершавшегося не только между отдельными индивидами, но и между целыми группами людей, имеющих строго определенные общественные занятия. Слабое развитие обмена, возникновение иерархии родов и общин, относительно ранняя узурпация общинной и родовой верхушкой основных средств производства были факторами, благоприятствовавшими возникновению сословно-кастовых систем.

В обществах, в которых эти системы развивались, становление государства могло протекать замедленными темпами, потому что сама их стратифицированность обеспечивала социальные и имущественные позиции господствующей прослойки. У народности и (Китай) все сословия находились в полурабской-полукрепостнической зависимости от высшего сословия — носу, однако государство так и не возникло, и общественное устройство самого сословия носу очень напоминало форму, характерную для военной демократии .

Конкретные формы складывающейся политической организации общества зависели от многих факторов. Два из них выделяются наиболее рельефно.

Первый заключался в том, насколько далеко продвинулась экспроприация основных средств производства или отчуждение совокупного прибавочного продукта родоплеменной аристократией. Этот фактор в значительной мере определял степень стратифицированности общества и, в конечном счете, степень отстранения основной массы его свободных членов от управления общественными делами. Наиболее характерным примером и здесь является Полинезия, где отстранение рядовых общинников от участия в управлении обществом происходило по мере постепенного развития института земельной собственности.

Вторым фактором, определявшим формы политической организации, была роль войны в жизни общества». Энгельс вскрыл роль войны в процессе классообразования . Будучи неотъемлемым фактором в общем процессе формирования классов, в конкретных обществах война могла играть большую или меньшую роль в зависимости от местных условий (скажем, у полинезийцев роль войны была меньшей, чем у древних германцев). Возможно, наибольший «демократизм» в эпоху классообразования был присущ именно тем обществам, у которых война стала «регулярной функцией народной жизни», а в походы, завоевания и переселения вовлекалось большинство их членов: рядовой свободный общинник, имевший оружие и знавший, как с ним обращаться, не был идеальным объектом для эксплуатации. Но особенно большая роль войны в жизни древних германцев, скифов, сарматов, южных банту и др., повышенная «агрессивность» их родоплеменной верхушки помимо общих благоприятных условий могла определяться именно тем, что процесс отделения основного производителя от средств производства в этих обществах только еще начинался, и это побуждало знать искать внешние источники обогащения.

На конкретные формы складывающейся политической организации общества, возможно, оказывали значительное влияние и темпы классообразования. Не приходится говорить о том, что в различных обществах они были весьма разными.

По-видимому, вступление в эпоху классообразования не означало автоматического возникновения в будущем классов и государства. Для этого нужен был еще целый ряд благоприятных условий, которые пока исследованы явно недостаточно. Во всяком случае, известны примеры обществ, на долгое время как бы законсервировавшихся на стадии классообразования. Полностью статичными считать эти общества нельзя. Но их развитие было очень медленным и могло принимать весьма своеобразные формы, идти не столько в направлении отчуждения непосредственного производителя от средств производства, сколько по линии отстранения его от управления общественными делами, т. е. в сторону усиления общественной стратификации.

При всех обстоятельствах военно-демократические и стадиально сходные с ними структуры с их наследственными вождями и старейшинами, постепенно узурпирующими основные средства производства, с их дружинами — потенциальным аппаратом насилия, с их возникающим судопроизводством, отправление которого становится функцией и привилегией вождей и одновременно одним из источников их влияния и дохода , представляли собой формирующуюся политическую организацию общества, в котором нарастали социальные противоречия. Однако несмотря на наличие более или менее заметной социальной стратификации, эксплуатация рядового свободного населения еще не приняла значительных размеров, носила скрытый характер, маскировалась идеологией племенного единства и традициями взаимопомощи. Отсутствие особого аппарата принуждения сдерживало эксплуататорские устремления родоплеменной аристократии. В тех редких случаях, когда эти устремления становились чрезмерными, следовал отпор (на Гавайях, например, а также у южных банту многие вожди были убиты из-за того, что они притесняли общинников). Родоплеменная аристократия давно уже перестала быть «слугой» общества, но еще не стала его полновластным господином.

Становление государства. Процесс становления государства лучше всего прослеживается на примере превращения «военно-демократической» формы управления обществом в политическую. Грабительские войны, приводя к обогащению родоплеменной аристократии, одновременно укрепляли ее социальные позиции. Исподволь создавался аппарат насилия, в первую очередь в лице дружины — профессиональных воинов, потерявших связь со своими родами и общинами. Органы управления обособлялись от остального общества. Там, где народное собрание еще функционировало, оно превращалось в фикцию или в военную сходку. Военно-демократические системы управления перерастали в военно-иерархические или военно-олигархические.

В настоящее время большинство исследователей согласно, что военно-демократические структуры не переходили непосредственно в государственные, а сменялись иными, еще догосударственными, но основанными уже на отстранении большинства населения от управления обществом . В обществах с подобными предгосударственными структурами процесс классообразования не завершился и противоречия в нем еще не приняли антагонистического характера. Рядовое свободное население по-прежнему составляло большинство и владело средствами производства, эксплуатация его носила преимущественно скрытый и косвенный характер, однако оно уже было отстранено от управления общественными делами. К числу подобных обществ, возможно, относятся «варварские государства» Западной Европы конца V—VII в., Гана VII—XI вв., государственные образования Восточной Африки, общество чибча-муисков в середине XVI в., «номовые государства» древнего Шумера и т. д.

Именно в подобных предгосударственных структурах происходит дальнейшее формирование аппарата принуждения и развитие тех институтов и учреждений, которые Энгельс считал определяющими для государства: территориального деления общества, публичной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, налогов .

Замена родоплеменного деления общества территориальным облегчалась перемешанностью родов и племен, особенно усилившейся в эпоху классообразования. Важность этой замены заключалась не только в ликвидации основы влияния родоплеменной аристократии, но главным образом в том, что территориальное деление подрывало традиции родоплеменной солидарности. Поэтому введение территориального принципа деления общества в некоторых случаях может рассматриваться как условный рубеж, знаменующий возникновение государства. Правда, во многих ранних государствах Африки, а также в государственных образованиях кочевников долго сохранялось деление общества по родоплеменному принципу, однако именно в них общественное развитие происходило замедленными темпами .

По мере углубления процессов общественной дифференциации происходит формирование органов публичной власти: постоянного войска, судов, тюрем, бюрократии, и их обособление от остального общества. Очень часто этот аппарат вырастает исподволь из дружины военного вождя, а условия завоевания могут способствовать его сравнительно раннему появлению.

Что касается налогов, то они возникают из добровольных затрат на отправление вождем и его приближенными общественно-полезной функции и вводятся обычно по мере становления аппарата принуждения. Другим их источником является данничество. Поэтому введение регулярных налогов в некоторых обществах можно считать одним из важнейших признаков того, что государство уже возникло. Не случайно также введение налогов встречало сопротивление, и их нередко приходилось собирать с помощью военной силы .

Развитие всех этих учреждений и институтов облегчает эксплуатацию соплеменников, которая в большинстве случаев постепенно становится теперь главной и ведущей формой эксплуатации, и способствует отчуждению у них прибавочного продукта в пользу формирующегося класса эксплуататоров. Таким образом, различные предгосударственные структуры являются своеобразным катализатором, ускоряющим процесс классообразования и способствующим его завершению. А с расколом общества на противоположные классы они сменяются настоящими политическими структурами, главной задачей которых отныне становится подавление угнетенных слоев и классов общества. «И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство» .

Вам также может понравиться

Об авторе admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *